– Она в постели наверху. Мы вернулись домой минут двадцать назад.

– А девочки?

– Все еще у моей сестры в Петоски. Фрэнни, мне так жаль, - сказал я, зажав переносицу. Моя голова раскалывалась.
– Этот день превратился в гребаную катастрофу.

– Все в порядке, но... почему ты не позвонил?

– Я не могу найти свой гребаный телефон. Я даже не помню, где я его видел в последний раз. Я знаю, что сестра звонила мне на него, в панике и плача, а потом я прыгнул в машину, но я не знаю, был ли он у меня с собой или нет. Я даже не понял, что он пропал, пока не оказалась в больнице.

– Ты проверил машину?

– Да, всего несколько минут назад. Но в гараже было темно, и я не хотел оставлять Уинн одну наверху слишком долго. Я поищу завтра еще раз, при свете дня.

– О, Мак. Мне очень жаль.

Она скользнула руками по моей талии и крепко обняла меня.

– Я чувствую себя такой сволочью, из-за того что, так поступил с тобой. Я обхватил руками ее большую дутую куртку и поцеловал в макушку.
– Это именно то, о чем я говорил. Это то дерьмо, которое постоянно происходит.

– Тише. Ты не сволочь. Ты отец. Я понимаю. Ты же не специально меня подставил.

– Нет, но все равно хреново. Хочешь зайти выпить пива? Я знаю, что мы планировали не так провести ночь, но раз уж ты здесь, я был бы рад, если бы ты немного задержалась.

– Конечно. Она сняла сапоги и расстегнула куртку, которую я повесил в шкаф.

На кухне я взял еще одно пиво из холодильника и открутил крышку, прежде чем протянуть ей.

– Это чертовски страшно, когда с кем-то из них что-то случается. Нет ничего хуже, чем видеть, как твой ребенок страдает, и быть беспомощным, быть неспособным сделать что-то. В этот раз было еще хуже, потому что меня не было рядом, когда это случилось. Я чувствую себя таким виноватым, особенно потому, что я был так рад, что они ночевали не дома.

Фрэнни сделала глоток пива и прислонилась спиной к столешнице.

– Ты не должен чувствовать себя виноватым, Мак. Ты заботишься о них двадцать четыре часа в сутки. Любой был бы рад передышке.

– Наверное.

Рационально я понимал, что мое безумное возбуждение от очередного ночного траха с Фрэнни не было причиной несчастного случая с Уинни, но что-то в моем нутре не позволяло мне так думать.

– Потом, после того как врачи помогли ей, и моя голова прояснилась, все, о чем я мог думать, это ты, стоящая на холоде, что ты стучишь в дверь и ждешь, что я отвечу. Я и тебя подвел. Я отставил пиво в сторону и притянул ее в свои объятия.
– У тебя обморожение?

Она хихикнула.

– Нет, глупый. Я крепкая.

Я откинулся назад и наклонил ее подбородок вверх.

– Я очень ждал сегодняшнего вечера.

– Я тоже. Но жизнь случается. Она поцеловала меня и положила руку мне на грудь.
– Я знаю, во что ввязываюсь, Мак. Хорошо? Я знаю, что будут такие вечера, как этот, когда у нас будут планы, которые сорвутся, потому что ты будешь нужен одной из девочек. Да, это разочаровывает, но я понимаю, и я все равно хочу быть с тобой. Ты этого стоишь.

Это не могло быть правдой, но после того как я услышал эти слова мои чувства к ней стали еще глубже.

– Спасибо.

Мой желудок выбрал этот момент, чтобы громко заурчать, и она посмотрела на меня.

– Голоден?

– Умираю с голоду.

– Давай я сделаю тебе ужин. Поставив пиво, она подошла к холодильнику и открыла его. Я должна была взять с собой то что приготовила. У меня дома целая тонна еды.

– Что ты приготовила? спросил я, зная, что услышать ответ будет пыткой.

– Ракушки фаршированные шпинатом и рикоттой с мясным соусом.

Я протяжно и громко застонал.

– Это звучит так чертовски вкусно.

– Так и есть. Она порылась в моем холодильнике и достала несколько продуктов, которые я купил сегодня.
– Я принесу тебе немного на этой неделе. Я сделала очень много.

– Тебе не обязательно готовить для меня настоящий ужин, - сказал я ей, когда она положила разделочную доску на столешницу.

– Я могу съесть что-нибудь на скорую руку. Я засуну замороженную пиццу в духовку или еще что-нибудь.

– Нет, не засунешь. Она начала измельчать зубчик чеснока.
– Мне нравится готовить. Когда я закончу с этими слайдерами* (*мини бургеры) если ты все еще будешь хотеть безвкусную замороженную пиццу, то будь добр съешь ее.

– Слайдеры?
– спросил я, разглядывая ростбиф и проволоне на столешнице, пока мои слюнные железы работали в усиленном режиме.

– Мммм. С ростбифом и карамелизированным луком. Можешь принести банку говяжьего бульона из кладовки. Я почти уверена, что видела там одну на прошлой неделе.