Черный не сможет туда попасть. Помню, как еще в самом начале мне проводили вводный инструктаж и рассказывали, что в архив доступ открыт только сотрудникам. Заключенные там никогда не бывают.

— Давай уже, — фыркает Светлана Викторовна. — Быстрее собирайся. И сильно не радуйся, там тебе кучу папок разгребать.

Без разницы. Я на любую работу согласна, даже на самую скучную. Только бы оказаться подальше от Черного.

Ну не вломиться же он ко мне, если я буду рядом с начальником тюрьмы. Не важно, сколько у этого подонка власти, всему есть границы. Такую черту он не перейдет. Не похоже, что решится на такие нарушения. Сам же говорил, что ему скоро отсюда выходить.

Резник выполнил обещание. Так быстро и ловко, что у меня от одного лишь осознания дыхание перехватывает. Еще немного — и я буду свободна.

— Как продвигается работа, Таисия Александровна? — спрашивает начальник тюрьмы, заходя в архив.

Делаю пометку, чтобы потом найти, где остановилась, и откладываю папку в сторону. Поднимаю взгляд.

— Еще очень много материалов нужно обработать, — прочищаю горло, потому что оно жутко саднит от кружащей вокруг пыли. — Я не успею закончить все до конца практики. Думаю, тут еще неделя нужна.

— Ничего страшного, — отмахивается он. — Здесь есть кому продолжить.

Мы уже встречались прежде. Мельком. Еще в первый день, как меня сюда отправили из медблока. Тогда обменялись парой фраз. И вот через пару дней новая встреча.

Он как-то странно изучает меня. Будто… присматривается? Пауза затягивается. Кажется, начальник тюрьмы многое хотел бы сказать. Но выжидает.

— Как вам у нас? — спрашивает, наконец. — Все нравится?

— Да, — говорю ровно. — Все в порядке.

Сейчас мне и правда хорошо. Ну насколько “хорошо” может быть в тюрьме. Хотя тут спокойно. Десятый день моей практики проходит без приключений. Если бы голова не раскалывалась от боли, то было бы вообще идеально.

Это еще вчера началось. Утром. Тягучая боль, ноющая. Затылок будто свинцом заливает и тянет. Пока сижу можно потерпеть. Но стоит подняться, пульсация моментально ударяет по вискам.

У меня такое иногда бывает. Реакция на сильное напряжение, на стресс. Помню, после подготовки к экзаменам тоже накрывало. Сдам все, расслаблюсь, а после наступает откат. Обычно помогают таблетки, но сюда я их не захватила.

Помню, в подсобке были. Я лично распаковывала пару дней назад. Но возвращаться в медблок нет никакого желания. Лучше потерплю. Иногда боль сама проходит.

Начальник тюрьмы уйдет, и я заварю себе крепкий чай. Добавлю туда больше сахара. Должно помочь. С таблетками, конечно, быстрее будет. Только их же достать надо.

— Охрана докладывает вы тут каждый вечер задерживаетесь, — замечает начальник тюрьмы.

— Я хочу выполнить как можно больше работы.

— Таисия, — улыбается. — Вам не стоит волноваться. Практику я вам лично подписал. Документы уже у моего секретаря. Скоро будут готовы. Вы и так очень много всего сделали. Даже операцию провели. Без помощи главврача.

Его рот нервно дергается, а лицо мрачнеет. Такое чувство, будто мужчина недоволен Светланой Викторовной.

— В общем, до конца практики здесь останетесь, — продолжает он. — Не вижу смысла переводить вас обратно в медблок. В архиве хватает важных задач.

Работа тут очень скучная, но сейчас меня все устраивает. Приключений было достаточно. Запомню навсегда.

— Ладно, мне пора, — говорит начальник тюрьмы. — Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь к любому из охранников. Все необходимое предоставят.

— Спасибо.

— Еще увидимся, Таисия, — кивает на прощание.

Дверь закрывается, и я снова остаюсь в одиночестве. Окружена только толстенными пыльными папками.

Возвращаюсь к работе. Невольно растираю пальцами гудящие виски.

Боль не отпускает. Становится сильнее.

Может, все-таки сходить за таблетками?

Смотрю на часы. У заключенных скоро обед. Днем они всегда под присмотром. Да и как Черный узнает, что я в медблоке? Зайду за лекарством и сразу же уйду. Хотя ему могут доложить.

Нет, нельзя рисковать.

Решаю заварить чай. Надеюсь, это поможет.

Пока вода закипает, думаю про странный разговор с начальником тюрьмы. Мужчина столько времени уделил мне. Почему? Такое чувство, будто его действительно очень волновало мое мнение. И он хотел, чтобы у меня остались хорошие впечатления.

Неужели это все Резник устроил?

Других причин я не видела. Неожиданно нашлось задание в архиве, сперва на пару дней, а потом и дальше продлили.

Резник обо мне договорился. Даже страшно представить, сколько у него власти, если он так легко решил вопрос напрямую. Обратился к начальнику тюрьмы.