— Какую еще перевязку? — хмурится врач, а потом понимает. — Ах это… ладно, сперва закончи со своим пациентом, потом займешься коробками.

— Хорошо.

Беру медицинскую карту и выхожу. Задерживаться наедине со Светланой Викторовной не хочу. Просто не смогу сейчас спокойно держаться, если женщина опять начнет убеждать меня быть посговорчивее.

Пациент быстро идет на поправку, и это радует. Все-таки ранения были серьезные. Но организм восстанавливается.

После осмотра делаю несколько отметок в карте, дальше приступаю к перевязке.

Если вечером кого-то доставят в тяжелом состоянии, я должна буду задержаться в медблоке. Нет, я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Но тяжелое состояние это же не всегда ножевые ранения. Это может быть и аппендицит.

Нервно мотаю головой. Ну и мысли.

А потом оборачиваюсь, будто почувствовав чужой взгляд. Вздрагиваю, увидев дверном проеме Резника. Как он умудряется так бесшумно двигаться?

Кажется, мужчина уже некоторое время за мной наблюдает. Стоит в небрежной позе, прислонившись к дверному косяку. Руки сложены на груди, голова склонена к плечу.

— Могу с ним сейчас поговорить? — спрашивает он.

— Да, — киваю. — Я закончу перевязку, и можете поговорить.

Отворачиваюсь, продолжаю работу, но чувствую, Резник продолжает меня внимательно изучать. Угрозы как от Черного не ощущаю. Только понимаю расслабляться тут нельзя. Вообще. И доверять никому нельзя тоже.

Опять вспыхивает шальная идея завести разговор с Резником.

Но что именно я ему скажу? Как?

Отметаю эту затею. Заканчиваю перевязку и оставляю заключенных вдвоем. Иду в подсобку, где меня ожидает куча коробок.

Работы много, но до вечера закончу. Даже если буду тянуть. Прикрываю глаза и морщусь.

Все. Хватит об этом думать. Еще утро. Время есть. Всякое может случиться. Если и дальше продолжу накручивать себя, лучше не станет. Механические действия хоть немного помогают отвлечься.

Распаковываю коробки, раскладываю медикаменты.

Тут со скрипом приоткрывается дверь подсобки.

— Когда его в камеру? — спрашивает Резник.

— Не знаю, — откладываю очередную пустую коробку в сторону. — Я здесь это не решаю.

Он сдвигает брови, будто размышляет о чем-то.

— Ясно, — бросает коротко.

— Состояние пациента стабильное, — прибавляю. — Я так понимаю, тут в палате никого долго не держат. Только если критический случай. Но угрозы для жизни нет, опасность миновала.

Резник медлит и вдруг переводит взгляд на меня.

— А ты чего такая? — спрашивает.

— Все нормально, — роняю тихо.

— Что нормально? — кривится и подходит ближе, продолжая меня изучать: — Глаза почему такие?

Молчу. Не знаю, что отвечать.

— Глаза красные. Опухшие, — продолжает он. — Я уже понял, в чем дело и кто тебя достает.

Напрягаюсь. Невольно обнимаю себя руками.

— Потерпи немного, — говорит Резник. — Твою проблему решу. Тут пока своих дел по горло. Закрою — и разберусь.

Не верится. Неужели он действительно готов помочь? Сам предлагает.

— Выдыхай, — усмехается. — Никто тебя не тронет. Я об этом позабочусь.

Резник выходит, а я застываю в растерянности. Чувства смешиваются. Сейчас мне и радостно от появившейся надежды, и тревожно, что вдруг не выйдет..

Видно, этот человек слов на ветер не бросает. Я плохо его знаю, но от него исходит такая мощь и уверенность, что в обещаниях почти не сомневаюсь. Чувствуется, что если сказал, то сделает.

Только как ему это удастся?

Возвращаюсь к работе, хотя тяжело сосредоточиться. Мысли постоянно ускользают, достаю коробку лекарств и застываю, не знаю, куда именно их определить.

Через время ко мне заглядывает Светлана Викторовна.

— Ты на обед не собираешься?

Смотрю на часы — и правда, пора обедать. Несколько часов уже пролетело после моего разговора с Резником.

— Закончу эту коробку и пойду.

— Нет, другая медсестра закончит. Собирай вещи, — раздраженно бросает Светлана Викторовна. — Тут новое задание появилось. Нужно срочно поработать в архиве. А значит тебе надо переехать в другой блок.

Холод пробегает вдоль позвоночника.

Что это все значит?

— Ты чего застыла? — с недовольством спрашивает главврач. — Разве не этого добивалась?

— Я не понимаю…

— Это корпус начальства, Таисия, — говорит Светлана Викторовна. — Будешь жить по соседству с начальником тюрьмы. Под усиленной охраной. Намечается проверка, поэтому работы в архиве много. Я покажу, что делать.