— Все, Тая, побежала, — говорит мама, целует меня.

Закрываю дверь, но даже до кухни дойти не успеваю, когда слышится звонок.

Наверное, мама что-то забыла. Возвращаюсь в коридор и открываю.

Вижу на пороге того, кого точно здесь не жду.

Поэтому сразу же захлопываю дверь снова.

— Нет, Тая, подожди, — заявляет Жданов и ставит ногу вперед, не позволяя мне закрыть проход. — Я должен многое тебе объяснить. Послушай меня, Тая.

— Уходи, — говорю твёрдо.

— Тая, пожалуйста, — повторяет Жданов, глядя в мои глаза. — Это важно.

Он подаётся вперёд и врывается в квартиру, а мне приходится отступить назад. Дверь захлопывается за его спиной.

Понимаю, что вытолкать одногруппника за порог не смогу. Физически не получится.

Ситуация напрягает. Не хочу с ним разговаривать. Видеть его не хочу.

— Я просто должен это сказать, — заявляет Жданов. — Ты должна это знать. А потом я сразу же уйду, не волнуйся.

Странно, не смотря на все случившееся, сейчас я совсем не чувствую от него угрозы. Он выглядит очень взволнованным. И вообще в нем трудно узнать того наглого и агрессивного мажора, который ко мне приставал и пытался затянуть в машину.

— Я знаю, что ты сделал, — отвечаю тихо. — Знаю насчёт практики. Не о чем нам с тобой разговаривать.

— Нет, Тая, нет, — запальчиво выдаёт Жданов. — Ничего ты не знаешь.

Шагает вперёд, но под моим взглядом замирает, будто на невидимую стену наталкивается.

— Да, я хотел тебя проучить, — продолжает он и мрачнеет. — Но я не так все это представлял. Я иначе договаривался.

— Что? — хмурюсь.

— Я просто хотел, чтобы ты поехала на практику в самое дрянное место. Был только один такой вариант. Но меня заверили, что проблем не возникнет.

— Точно, — усмехаюсь с горечью. — Что может пойти не так, когда ты оказываешься в тюрьме?

— Мне не сказали, как именно это устроят, — шумно втягивает воздух. — Я узнал, только когда у тебя пропала связь. Я же звонил тебе. Писал. Но твой телефон постоянно был вне зоны доступа, вот я и начал выяснять.

Сообщения от Жданова мне не доставились. Хотя мама тоже много сообщений отправляла, и подруги. Ничего так и не пришло, даже когда сеть вернулась и мой мобильный снова заработал.

— Я должен был лучше выяснить подробности. Разобраться сразу. Я такого для тебя не хотел. Клянусь! Я… я чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты поехала туда как девочка для зэка.

— Уже не важно, — судорожно выдыхаю. — Ты сделал то, что сделал.

— Я этого не хотел. Все должно было быть совсем иначе.

— Как? — кривлюсь и невольно обнимаю себя руками.

— Мне только потом объяснили, что по-другому бы не получилось. Тюрьма режимный объект, туда тяжело попасть. Тебя отправили в самый последний момент. И чтобы это провернуть, они просто заменили девку, которую заказали для…

— Хватит, я не хочу это больше слушать, — слёзы опять подступают, наш разговор возвращает меня обратно, туда, где я совсем не хочу быть. — Уходи, пожалуйста.

— Тая, я поехал к тебе. Туда, в тюрьму. Сразу как узнал об этом. Я хотел тебя забрать. Но меня не пропустили. Я пытался, а они…

— Уходи, Андрей, — сглатываю с трудом, совсем не хочу перед ним разрыдаться. — Я тебя прошу. Просто уйди.

Жданов не слушает меня. Подходит ближе и застывает в напряженной позе.

— Тая, скажи. Он тебя… — запинается.

— Уходи, — выпаливаю и упираюсь в его грудь ладонями, пытаюсь подтолкнуть к двери. — Я ничего не буду с тобой обсуждать.

— Я с ним разберусь, — заявляет Жданов. — Он заплатит за все, что сделал.

— Уходи! — срываюсь на крик, потому что меня уже трясёт.

— Тая, прости…

— Уйди.

Жданов все-таки отступает к двери. Когда я снова толкаю его, он делает ещё шаг назад.

— Тая…

— Хватит, Андрей, — очень стараюсь сдержать дрожь в голосе. — Того, о чем ты думаешь, не было. Но эти дни в тюрьме были худшими днями в моей жизни. И не важно, чего ты хотел или не хотел, как ты все себе представлял. Я не хочу видеть тебя. Слышать не хочу. И знать тоже.

Он больше ничего не говорит. Его рот как-то странно дергается. Болезненно, будто сведен судорогой.