Никто из парней не замечает.

— Намажь это. — Карсон хватает Дю Буа за промежность, к счастью, уже одетую, и тянет вверх.

— Кроме меня никто и ничего здесь мазать не будет, — объявляет Джеймс, отчего парни бормочут и смущаются.

Нога болит, мышцы ноют, я делаю свою работу, и надеюсь, что все уберутся из моего дома как можно скорее. Только в пять часов вечера я остаюсь одна.

Наконец-то.

И как вишенка на торте дерьмового дня, у меня месячные на неделю раньше, и почти закончились тампоны.

Ворча, натягиваю черные легинсы с огромной футболкой университета Тулейн и направляюсь в аптеку.

К тому времени, как добираюсь, в голове начинает пульсировать, а внутри все скручивает. Положив руку на живот, хватаю корзину и звоню Джеймсу поплакаться.

— Клянусь, — говорю ему, хватая бутылку обезболивающего. — Весь этот день был проклят.

Он хихикает.

— Проклят. Понял? Проклят?

Закатываю глаза, хотя он не видит.

— Очень смешно. Между прочим, по ощущениям кто-то играет в Морской бой в моей матке.

— Бедный медвежонок Чесси. По крайней мере, теперь понятно, почему ты была в плохом настроении.

Румянец заливает мои щеки.

— Да.

Ложь. Ложь. Ложь.

Ведерко мороженого с соленой карамелью проделывает путь в мою корзину.

— Скажи что ты взяла мороженое, — говорит Джеймс.

Я улыбаюсь.

— Просто прихватила.

— Соленая карамель?

— Ты же знаешь.

Нахожу ряд с товарами для женщин и осматриваюсь в поисках необходимого.

— Я собираюсь пойти домой, принять долгую ванну с ведерком мороженого и забыть этот гребаный день. — Забыть о Финне. — А потом зайду на Амазон и куплю чертов годовой запас тампонов, чтобы мне больше не пришлось совершать экстренные пробежки.

Низкий, глубокий смешок раздается позади, и волоски на руках встают дыбом.

— Тебе все равно понадобится мороженое, — указывает знакомый — блин, серьезно? — голос.

Щеки вспыхивают и внутри все переворачивается.

— Кто это? — спрашивает Джеймс в трубке.

Медленно поворачиваюсь на одном каблуке.

— Чума, — говорю я, глядя на улыбающегося Финна Мэннуса.

— От придурка до чумы. — Финн морщит лоб. — Я не уверен, это еще хуже или почти то же самое.

— Кто это? — Джеймс уже почти кричит.

Не свожу глаз с Финна.

— Я тебе перезвоню.

Протестующие вопли Джеймса обрываются, когда нажимаю кнопку отбоя.

— Ты преследуешь меня, Мэннус?

Финна кладет руки на стройные бедра.

— Имея здоровое самомнение, должен восхититься твоим, но нет, лютик. Мой приятель Вудсон живет в нескольких кварталах отсюда. Сегодня вечер покера. Я запасаюсь пивом.

И только тогда замечаю упаковку из двенадцати бутылок, зажатую у него под мышкой.

— И тампонами? — спрашиваю, многозначительно оглядывая проход, в котором мы стоим.

— Не сегодня, — легко отвечает он. — Хотя в колледже мы хранили пачку. Те, что с маркировкой «лайт» идеально подходят затыкать окровавленные носы.

У меня вырывается фырканье.

 — Теперь представила. – Почему-то шагаю к нему ближе. Он недавно принял душ, золотисто-каштановые пряди все еще влажные на висках. Интересно, он только что из спортзала или с тренировки?

— Значит, раньше в колледже ты покупал тампоны?

— Не-а, — говорит он с дерзкой улыбкой. — Я просил девчонок, которые ошивались рядом, принести их мне.

— Конечно же, ты так и делал. — Я морщу нос от досады.

— Отдай мне должное, Чесс. Я могу купить их сейчас, если понадобится.

— Хм... — я смотрю на него, стараясь не улыбнуться в ответ. Просто потому, что веселее когда он дразнится.

— Так что ты делаешь в этом проходе сейчас, когда нет потенциальной потребности предотвратить носовое кровотечение?

— Это просто. — Он подходит ближе, теплая стена мышц и чистый запах. — Я услышал твой голос.

Секунду я просто моргаю.

— Ты узнал мой голос?

Пристальный взгляд скользит по моему лицу, будто он пытается понять, почему я так уставилась на него.

— Не хочу показаться... э-э-э… грубым, но ты очень громко разговариваешь по телефону.

— Да, но... ты узнал меня.

Мы недавно знакомы. В голову приходит мысль, что оба раза, когда он подкрадывался ко мне, я его узнала. С другой стороны, его голос отличителен, льется как теплый мед, когда он расслаблен, или гремит, как железо по камню, когда берет командование на себя.