— Посмотрите, какой проницательный. Пожалуй, ты обладаешь всей мудростью печенек с предсказаниями.

— Моя мудрость достойна, по меньшей мере, брошюры.

— Скажи-ка мне вот что…

— Все, что угодно, — любезно отвечает он.

— Если ты предпочитаешь одноразовые встречи, то откуда у тебя время, чтобы из разговора понять, получится ли из этого что-то?

Он открывает рот и тут же закрывает. На губах появляется неохотная улыбка.

— Ладно, ты меня подловила. Мой основной критерий это смогу ли я выдержать ее в течение следующих двух-трех часов. Тем не менее, это все еще правда.

— Хочется обозвать тебя свиньей, — говорю я, качая головой. — Но, по крайней мере, ты честен.

— Как и большинство футболистов. Мы довольно ограничены.

Я его осуждаю. Осознание этого словно пощечина, и не очень приятная. Да, он прямолинеен, я знала это с самого начала. И да, его сексуальная жизнь довольно поверхностна, он это признал. Но еще он явно умный и добрый. Это не та слащавая доброта, больше похожая на хвастовство, чем на настоящую заботу, это тихое, ненавязчивое внимание, которое неожиданно и прекрасно.

Слишком скоро мы оказываемся у моего дома. Финн засовывает руки в карманы и нежно улыбается мне.

— Ну что ж.

— Ну... — мой голос прерывается.

Его воздействие на меня огромно. И дело не во внешности, хотя, несомненно, он щедро одарен. Причина в интенсивности его внимания, словно ты — самое важное во всем белом свете. Иллюзия, но очень убедительная.

Становится неловко, мы молчим, не отводя глаз друг от друга.

Финн смотрит так, словно точно знает, что происходит у меня в голове, и это забавно, потому что сама я понятия не имею. Не хочу расходиться, но и приглашать его тоже не хочу.

И он не просит разрешения зайти. В груди нарастает раздражение. Впервые за долгое время я в смятении.

— Итак, — выдавливаю сквозь сжатые губы. — Спасибо и спокойной ночи.

Эта его улыбка возвращается. Та самая, медленная и легкая. Та, что украшает рекламные щиты и продает спортивной одежды на миллионы.

— Значит, вот так, да? — он дразнится. — Никаких «увидимся» или «давай пообедаем». Просто «пока»?

Я стою лицом к лицу с мужским эквивалентом шоколадного торта «Пища дьявола». Но мой хреновый опыт встреч на одну ночь и неудачных свиданий придает мне сил.

— Я также сказала спасибо.

Черты его лица на мгновение напрягаются, и я задаюсь вопросом, не разочарование ли вижу.

— Не за что, Чесс. — Финн делает шаг назад, становясь частью движения толпы. — Спи спокойно.

Захожу в здание, не оглядываясь. Но очень этого хочу.

У МЕНЯ СЕГОДНЯ ПЛОХОЙ ДЕНЬ. Совсем. Всю ночь я ворочалась в постели, и когда наконец заснула, небо уже светлело. Я проспала, потому что оставила вчера телефон в сумочке и не слышала будильник. Это означает, что я не успела принять душ до прихода Джеймса, а сразу после него — следующей группы футболистов, которых предстоит отснять. Так что сегодня я застряла с прилизанными волосами и негнущейся от бессонной ночи шеей.

Джеймс каким-то образом умудрился опрокинуть лампу, разбив ее и лишив меня нескольких сотен долларов. Он расстроился, но я не в состоянии его успокаивать, поэтому просто похлопала по плечу и пообещала взять расходы на себя.

Ребята, которых мы сегодня снимаем приятные и отзывчивые, что должно поднять мне настроение, но почему-то становится только хуже. Они напоминают мне Мэннуса. А как иначе? Они его товарищи по команде, его друзья. Каждая их шутка, каждый добродушный смешок и очаровательная улыбка в мою сторону, заставляют думать о нем.

Представлять, как бы он шутил с ними, без усилий заполняя собой все пространство в комнате. Печальная правда в том, что он уже это делает, даже не присутствуя.

Наверное, в венах этого человека течет какое-то волшебство, если всего после дня знакомства мысли о нем продолжают меня преследовать. Не хочу о нем думать.

И что еще хуже, чувствую себя плохо, от того, что оставила его на пороге прошлой ночью. Это просто смешно. Он, наверное, забыл обо мне еще до того, как добрался до дома. Мы весело провели вместе пару часов. На этом все. Двигаемся дальше.

Один из парней, огромный человек-стена по имени Карсон, лениво шутит, что если Мэнни намазать маслом перед игрой, с ним будет труднее справиться, что облегчит Карсону работу.

Дю Буа, еще один атакующий лайнмен, подхватывает.

— Мэнни и так скользкий ублюдок. Ты просто хочешь увидеть его намазанным маслом.

Разве не все мы этого хотим?

Я роняю фотоаппарат на ногу.

— Вот дерьмо! — наклоняюсь, чтобы осмотреть камеру, слава богу, мои бедные, пульсирующие от боли, пальцы избавили ее от повреждений.