Этот рот. Именно такой рот заставляет тебя думать о поцелуях. Ленивых, томных, глубоких поцелуях. Безумных, языко-трахательных поцелуях.

Этот рот нервирует меня до чертиков; кривится, как будто вот-вот самодовольно улыбнется или скажет что-то язвительное. За исключением этого момента.

Сейчас его губы так плотно сжаты, что почти исчезли. Он смотрит в мою сторону, и наши взгляды сталкиваются. То, как бьется в ответ мое сердце, совершенно выбивает меня из колеи. Я не хочу так реагировать. Этот парень придурок. Я не должна задыхаться, когда смотрю в эти чертовы глаза.

Я могу говорить себе, что это потому, что у Мэннуса просто красивые глаза. Они такие и есть. Глубоко посаженные, поразительно небесно-голубые глаза, обрамленные длинными темными ресницами. Цвет настолько интенсивный, что это кажется почти нереальным.

Но я и раньше видела красивые глаза.

Нет, здесь что-то другое. Что-то в том, как он фокусируется на человеке. Сила, скрывающаяся в его взгляде, огромна. Учитывая, что, когда он открывает рот, все его самодовольное поддразнивание и легкое очарование противоречат прямому, серьезному взгляду.

Я отвожу взгляд первой. На мой вкус, он слишком красив. Мне нравится необычность. Лица с причудливыми чертами. Глянцевое совершенство меня не интересует. Но я должна найти что-то в лице Финна Мэннуса, что расскажет его историю.

Или, может быть, я просто сосредоточусь на его теле.

Его кожа блестит, намазанная детским маслом, чтобы поймать свет. Белое полотенце, низко обернуто вокруг стройных бедер и оставляет большую часть впечатляющего тела выставленным напоказ.

Мэннус не обладает супер-худощавым телосложением модели. Его тело рельефное и состоит из жестких, грубых линий, точеное и твердое в одних местах, с хорошо развитой мускулатурой в других.

Ростом выше метр девяносто, он возвышается надо мной и Джеймсом, его плечи достаточно широки, чтобы заслонить Солнце.

Мышцы груди подрагивают, словно требуя моего внимания, и они определенно его получают. В отличие от большинства моделей, с которыми я работаю, у него есть немного волос на груди и прессе. После того, как я видела столько гладких грудей в своей профессии, мне кажется почти незаконным смотреть на него, как будто он каким-то образом более обнажен. У меня руки чешутся скользнуть по его торсу, чтобы почувствовать его на ощупь.

Даю себе мысленную пощечину, я должна быть беспристрастна. Рассматривай его как объект искусства — так же, как и любого другого клиента, шлюшка.

Я замечаю татуировку у него на правом боку, но он смотрит прямо на меня, и ракурс не позволяет мне полностью рассмотреть рисунок. Его правый локоть оцарапан, а на предплечье несколько синяков.

Он проходит дальше в комнату жесткой скованной походкой. Судя по хмурому выражению его лица, я думаю, причина не в боли, а в том, что он не хочет быть здесь. Но кто знает?

Возвращаясь к делу, я откровенно изучаю его, и его глаза раздраженно сужаются.

— Волосы слишком аккуратные, — говорю я Джеймсу. — Я вижу на них следы расчески. Можешь исправить это, пожалуйста?

— Любой человек, имеющий волосы, может поправить их сам, — натянуто говорит Мэннус.

— Уверена, что ты можешь, — отвечаю ему. — Однако Джеймс — стилист, так что пусть он делает свою работу.

Мэннус сверлит меня взглядом.

— Тебе нравится пинать яйца вообще или только мои?

— Поскольку вы собираетесь выставить свои яйца передо мной, я обещаю быть осторожной, мистер Мэннус.

Уголок его рта кривится, но улыбка не касается глаз. И когда он говорит, голос напряжен:

— Уже думаете о них, не так ли, мисс Куппер?

— Не совсем. Я уже видела три комплекта сегодня, так что в данный момент мои мысли немного заняты.

Самодовольное выражение исчезает с его лица.

Рядом с ним хихикает Джеймс.

— По-моему, она только что призналась, что у нее в голове одни яйца, — вполголоса шепчет он Мэннусу. — Не то чтобы я ее винил. Давай подготовим тебя, и ты дашь ей еще один повод подумать о яйцах, а?

Мэннус бледнеет.

— Уже?

Он выглядит удивленным, что странно, учитывая, что на нем нет ничего, кроме полотенца.

— Хм... это идея. — Джеймс взъерошивает медово-коричневые волосы Мэннуса, и квотербек пятится, как норовистая лошадь. Джеймс замирает, глядя на меня широко раскрытыми, удивленными глазами.

Я подумала о том же.

— У нас какие-то проблемы, мистер Мэннус?

Он вздрагивает, переводя взгляд с меня на Джеймса, и его челюсть сжимается еще сильнее.