— Не задерживайся. — затушив сигарету, женщина непринуждённо поправила меховую накидку на плечах. — Я ещё хочу успеть познакомить тебя и Кирилла с кандидатками на роль ваших невест. Алина и Карина — хорошие девочки, из достойных семей. — выделила она, разворачиваясь, чтобы зайти обратно внутрь ресторана.

А я, как раскрыла рот, чтобы сказать то, что думаю о пренебрежительном отношении в свою сторону, так и захлопнула его, чувствуя, как вместе с её словами леденеет что-то внутри меня самой.

— Пойдём.

Грозовский явно был зол, но потянул меня за собой в сторону машины. Я не понимала причин подобного поведения с его стороны, поэтому резко вырвала руку из захвата.

— Всё это — простая нелепая случайность! Я не знала, что Кирилл твой брат! Не знала! — почему-то начала с оправданий. — Да я вообще познакомилась с ним случайно сегодня днём на крыше. И никакая я ему не невеста!

После моих слов лицо парня стало напряженным ещё больше, и я невольно поёжилась. Разноцветные глаза потемнели, скулы заострились. А меня потряхивало. Особенно от того, что он так и молчал, ожидая продолжения.

Но я решила, что с меня на сегодня хватит.

— Иди, тебя родственники заждались. И будущая невеста.

Сердце сжалось, как только я произнесла последнее слово. Но я заставила себя холодно взглянуть на Грозовского. Так надо. Я должна. Должна остановить и себя и его. Пока не поздно. Пока эта игра не превратилась в нечто большее ни для меня, ни для Романа.

Притворяется он или нет, но вскоре парень наиграется в свои игры, и его всегда будет ждать вариант получше. Подостойнее. А я влюблюсь… Влюблюсь и буду зализывать раны, проклиная себя за то, что оказалась не лучше Стаси, поверив в то, что подобные Грозовскому могут любить кого-то, кроме себя.

Его губы сжались в тонкую линию, челюсть напряглась, поигрывая желваками. Он явно злился. Но мне всё равно было непонятно на что.

Вздохнув, решила обойти его. Но Грозовский ловко перехватил меня за запястье, останавливая.

— Что опять? — внезапно разозлилась я, понимая, что лучшая стратегия в данном случае — это нападение. — Хватит уже! Перестань хватать меня так, будто нас что-то связывает. Это смешно, Грозовский. Прицепился, словно банный лист!

— Ты слишком много болтаешь, принцесса. — резко прижав меня к своему телу, парень навис надо мной, подавляя своей аурой. — Я бы и рад был послушать твоё щебетание, если бы оно соответствовало действительности. Поэтому лучше не зли сейчас лишний раз.

Ого. Адекватный Роман? Это уже из разряда фантастики… Я думала он выйдет из себя и оставит меня, наконец, в покое, но с ним сегодня творилось что-то неладное. Будто подменили.

Не давая опомниться, парень, крепко удерживая за руку, отвёл меня в машину, в которую садилась я с опаской. Ибо это был Порше, окрашенный в серебристый металик с чёрными карбоновыми вставками. Тут даже прикасаться к чему бы то ни было боязно, не то что сопротивляться и пытаться выскочить из машины. Если сломаешь — за всю жизнь не расплатишься.

Что ни говори, а Грозовский-младший не из скромных. Лексус Кира в подмётки не попадал машине Ромы.

Я сложила руки на груди, уставившись в одну точку перед собой. Грозовский сел на водительское кресло, но не спешил заводить машину, а, в свою очередь, уставился на меня. Я чувствовала его взгляд кожей. А боковым зрением отмечала, что весь его корпус развёрнут в мою сторону.

— Ты порой просто невыносима. — поворачивая ключ зажигая, глухо произнёс парень.

Порше рванул с места, взвизгнув шинами, заставив и меня взвизгнуть в унисон. Вжавшись в кресло всем телом, я с ужасом смотрела вперёд, лихорадочно ища ремень безопасности. Но даже найдя его, и пристегнувшись, не почувствовала себя в безопасности.

Парень водил, как сумасшедший шумахер. Это я поняла ещё с того момента, как прокатилась с ним на мотоцикле. Но сейчас, подкрепляемый злостью, Роман просто превзошёл сам себя.

— Мне страшно, Ром, — выдохнула на грани шепота я, зажмурившись и глубоко дыша. И, протянув руку, вцепилась в его испещрённое венами и татуировками предплечье.

Машина тут же сбавила ход. Мгновенно. А я удивлённо приоткрыла глаза, понимая, что сердце потихоньку замедляет свой ритм, успокаиваясь.

Парень смотрел перед собой, его грудная клетка тяжело вздымалась, но он явно пытался взять себя в руки.

— Прости, — также тихо, едва слышно.

Эта фраза заставила повернуться и посмотреть на Грозовского. Послышалось ли?

Но нет. Мне не послышалось, потому что следом он добавил:

— Я не хотел тебя напугать.

А моё сердце, которое почти вернулось к нормальному биению, снова зашлось в невероятно быстром ритме. И это не от скорости, не от страха.

От нахлынувших на меня чувств.

Это плохо, Юля… Это о-очень плохо. Отведи взгляд. Сейчас же! Не будь идиоткой!

Но я не смогла. И пусть внутренний голос вопил, что я круглая дура, мои глаза скользили по красивому профилю, который освещали уличные фонари. В груди от этого зарождалось запретное чувство. То, что наверняка сгубит меня, но…