— Я не горжусь этим! — он облокотился на крышу Порше и уставился на меня своими невыносимо яркими разноцветными глазищами. — Просто ты была…

— Неудобной? Непокорной? Не лобызающей тебе пятки?

Вобрав в лёгкие воздух, он, нехотя, выдохнул:

— Да. И мне хотелось тебя проучить. Но всё зашло слишком далеко.

Я судорожно выдохнула, ощущая, как слёзы горьким комом подкатывают к горлу.

Где-то в глубине души я надеялась, ждала, что Грозовский скажет «нет».

Глотая ком обиды и жалости к себе, едва слышно попросила:

— Отвези меня домой. Пожалуйста.

— Нет. — тоном не терпящим возражений. — Сегодня ты будешь со мной. Я не знаю, кто обострил травлю до невообразимых масштабов, и пока не узнаю, ты от меня ни на шаг не отойдешь. Иначе я потом точно убью кого-нибудь. И у нас у всех будут проблемы.

Я недоверчиво подняла на него глаза.

Убьёт? Он же это сейчас не серьёзно?

Но его взгляд говорил о том, что он серьёзен, как никогда. Хмурый взгляд, раздувающиеся крылья носа. Напряжен до предела. Руки сжимают верхний край машинной дверцы.

— Выходи из машины. Или я тебя сам занесу в дом. Выбирай, принцесса.

Под пристальным взглядом Грозовского я вышла наружу, плотно кутаясь в кардиган. За лесополосой воздух чище, а от того свежее и холоднее. Вечерний ветер пробирал до костей.

В этот раз особняк выглядел спокойным и уютным, нежели в день вечеринки. И по ощущениям напоминал старенького дедушку, который уснул в кресле-качалке, в ожидании нового утра.

Рома кинул ключи от машины на столик и принялся на ходу стягивать с себя рубашку. Я в ужасе округлила глаза, уставившись на огромного чёрного дракона, раскинувшего крылья по всей спине парня. Грозовский же, словно ничего не замечая, повесил рубашку на спинку дивана и взялся за ремень.

Тут уже я не выдержала.

— У тебя комнаты личной нет, что ли? — возмутилась, не сводя глаз с перекатывающихся мышц на спине, с движениями которых создавалась иллюзия, будто дракон живой. — Стриптиз устроил. — буркнула уже не так смело, потому что Грозовский соизволил остановить процесс оголения и обернуться.

— Я вообще-то у себя дома. Тут каждая комната — моя личная. — и усмехнулся. — Но если я тебя смущаю, так и быть, сниму штаны в другой комнате.

И действительно сдержал слово, растворившись в недрах особняка.

Я же осталась в гостевой, обуреваемая тяжелыми мыслями и странными чувствами.

Дракон. Вот почему его так называют. Или наоборот? Сначала он получил прозвище, а потом набил тату? Полюбопытствую, если представится возможность.

Но одно мне не нравилось точно — своя реакция на полуобнаженного парня. Стоило только подумать о том, что я веду руками по чёрным линиям рисунка, плавно скользя к плечам, как внутри всё сжималось, а остальные мысли улетучивались.

Плюхнувшись на диван, стоящий посреди гостиной, я уронила голову на руки и с силой провела по волосам.

Что же я творю со своей жизнью? Зачем я вообще позволила Грозовскому затащить себя в его логово? Самая натуральная идиотка…

— И долго мне тебя ждать?

Внезапно раздавшийся голос в гостиной напугал не на шутку. Я вскочила с дивана, рефлекторно хватаясь за сердце.

— Ты чего такая нервная? — хотел пошутить парень, но вспомнив почему, на мгновение помрачнел. И словно выбросил эти мысли в следующую секунду, улыбнувшись обаятельной улыбкой. — И почему ты всё ещё в одежде?

Я уставилась на Грозовского, как на ненормального.

— Ты либо дурак, Рома, либо притворяешься. И шутки у тебя вот совсем не смешные.

— А я и не шучу. — парень подошел вплотную, всё также сверкая обнажённым, сплошь татуированным, торсом, но на ногах красовались домашние спортивные шорты. — Мы с тобой сожжём к чертям одежду, к которой прикасалось это зверьё, а потом накупаем тебя так, что мама родная не узнает. — расплылся в широкой улыбке.

А затем подхватил меня под мягкое место и перекинул через плечо, явно устремившись к месту выполнения ритуала.

Роман Грозовский

Сгрузил девчонку возле дверей в ванную, а сам застыл. И чуть не провтыкал тот момент, когда она решила смыться.

— Не-не-не! Пока не успокоишь нервишки, никуда не пойдёшь. — ухватив Снежинку за плечи, направил обратно в сторону дверей.

Она молчала, смотря на меня со смесью страха и недоверия.

Её реакция после всего произошедшего пробуждала давно забытое чувство бешенства. Неистовой злости, когда слепая ярость затмевает всё вокруг и хочется бить что-нибудь без остановки. Желательно рожу Стаса, пока он не откинется.