Приняв ванну, я думала, что засну легче, но мысли продолжали роиться в голове, словно пчёлы в улье. Я вертелась на кровати до тех пор, пока под утро не забылась беспокойным сном.

С утра машины под окнами не оказалось.

Но даже если бы она там и была, я бы самолично придушила Грозовского, потому что недосып превратил меня в злого и голодного зомбаря, который не успел позавтракать. И теперь ехал в электричке на первую пару.

Отрешенность на занятиях не прошла даром. Я пропустила мимо ушей кучу важной и полезной информации. И только под конец учебного дня заметила, что меня посещает дичайшее дежавю.

Что-то было не так. А что именно, я поняла уже на выходе из альма-матер.

За день меня не задела ни единая душа. Я будто стала невидимкой. Если не считать пары косых и недобрых взглядов от Кравцовой, которая теперь сидела только в компании Вики.

Похоже на то, что Грозовский отдал приказ не трогать игрушку, до тех пор, пока сам не наиграется. Что ж, наслажусь затишьем перед бурей. Которая точно последует, тут и к гадалке не ходи.

Уже на полпути к остановке, зевая, я вспомнила, что забыла сдать книгу в библиотеку. А сегодня последний день.

Чертыхнувшись, со стоном двинулась обратно в универ. Чёрт бы побрал эти трёхдневные ограничения на новые библиотечные книги!

Зло топая в сторону корпуса, в котором обитали злые и педантичные тёти в очках, мечтала, как можно скорее, оказаться дома и лечь в мягкие объятия кроватки. Выспаться, в конце концов! Радовало только то, что завтра долгожданный выходной.

Но до библиотеки я так и не дошла…

В одном из коридоров меня грубо ухватили за шкирку, как котёнка, и затащили в читальную ВИП-аудиторию. Я, не понимая, что происходит, едва успела ухватиться за парту, чтобы не растянуться на полу.

— Вы чего творите?! — выпалила, поднимая глаза.

Рядом, окружив меня, стояли трое парней, одного из которых я хорошо знала. Это был рыжий прихвостень Грозовского. Поэтому вопрос я задала, смотря только на него. Двое других меня мало волновали.

— Ты слишком заигралась, мышка. — хмыкнул рыжий, на мгновение опустив глаза в пол. Вернувшийся взгляд серых глаз мне не понравился. Они пугали тем, что таилось в их глубине.

— Не понимаю, о чём ты! — нахмурившись, поправила кофту, которая сползла с плеч и нервно сжала лямку рюкзака.

Как же звали этого прихвостня?! Кажется, Слава… Или Стас…

Сбежать из аудитории не давали двое других, преградив мне путь отступления. Я сглотнула, осознав, что сейчас что-то будет. Так просто парни меня вряд ли отпустят.

— Ну-ну, мышка, я не люблю, когда мне лгут, — засунув руки в карманы брюк, рыжий, нагло ухмыляясь, медленно обошел меня со всех сторон, — ты прекрасно знаешь, о какой игре идёт речь.

— Если ты про Грозовского, то иди к чёрту вместе с ним!

— Какая дерзкая, — заржал рыжий, а его дружки, стоящие позади, подхватили смех. — Будешь ли ты такой же дерзкой, когда раздвинешь ноги передо мной?

Его лицо искривила злая гримаса. Схватив меня за ворот блузы, Стас рванул её, оголив меня до бюстгальтера. Я вскрикнула от неожиданности и инстинктивно скрестила руки на груди.

Дикий, первобытный ужас захлестнул, когда я до конца осознала, что это не очередная издёвка. Не какая-то уловка или запугивание. Они всерьёз собираются…

О, боже!

— А ты ничего такая, — хмыкнул Стас. — Будет весело позабавиться с тобой. А главное — тебе никто не поверит. Все будут думать, что ты сама к нам пришла. Сама умоляла… — раздался мерзкий шепот на ухо.

Его ручищи начали меня лапать, зажимая в угол. Я отбивалась, кричала, но втроём они быстро скрутили меня. Зажали рот. Один из дружков Стаса начал расстегивать ширинку, ухмыляясь.

Я дышала, словно загнанный зверёк, коим и была, наверное, для этих нелюдей. А все мои попытки сопротивления оказались бесполезны.

Я была бессильна. Абсолютно.

Горькие слёзы покатились градом по щекам, но это только позабавило их.

— О, мышка, не плачь, тебе понравится, — оскалился Стас. — Потом сама будешь просить ещё.

Его веснушчатое лицо приближалось. Я с силой зажмурила глаза, чувствуя, что сейчас умру от разрыва сердца.

— Убери от неё руки. — рокочущий бас раздался откуда-то из входа в аудиторию.

Я замерла. И компания парней тоже.

Грозовский! Господи… Сейчас я смотрела на него, как на спасение. Мой умоляющий, зарёванный взгляд встретился с его тихим бешенством.

Вот только те трое явно не ожидали услышать подобное из уст главного мажора университета, или же не видели, что кроется за обманчиво спокойным тоном Романа. Зверя, который только потакал тому, что каждый считал своим долгом задеть меня или же поиздеваться.