— Ты больной? А вдруг у меня сердце от страха остановилось бы?! — рявкнула я, резко оборачиваясь.

Но этой наглой морде, похоже, было всё равно на мою сердечную деятельность, поэтому он только расплылся в самодовольной ухмылке. В порыве обиды, замахнулась, и стукнула кулаками по груди парня, вымещая негативные эмоции, которые накопились за день.

— Болван! Идиот! Да что с тобой не так?! — сокрушалась я, продолжая лупасить эту скалу, чувствуя подступающие к глазам слезы и ком в горле.

— Ну, вот таким вот придурком уродился, ничего не поделаешь. — перехватывая мои руки, Грозовский рванул меня на себя, заключая в объятия. Я ошарашено вытаращилась на него от неожиданности. Даже слёзы в уголках глаз подсохли. — Плакать собралась что ли? — нахмурился мерзавец, будто бы знал, что такое сочувствие и пределы дозволенного. — Это ты завязывай. Мне больше нравится, когда ты бесишься. Выглядишь до жути сексуально.

Его ладонь легла на мою щеку. И хотя взгляд казался холодным, было в нём что-то, заставившее мои внутренности сжаться в тугой узел. Непроизвольно приоткрыла рот, чтобы вдохнуть больше воздуха, ибо кислорода резко стало не хватать. Причём, катастрофически.

Что с этим миром не так? Что происходит? Неужели я и вправду стою в объятиях зверя и… Не вырываюсь?

Едва уловимый запах мяты пощекотал ноздри, а следом я ощутила и запах его тела. Терпкий. Мужской. И… невероятно притягательный. Как и его губы.

Поймав себя на этой мысли, ужаснулась.

Я что, сейчас серьезно хотела, чтобы этот пирсингованный меня поцеловал? Своими железяками? Я, похоже, переработала. Слишком переработала.

Большим пальцем парень очертил контур щеки, скул. Обхватив затылок, зарылся жесткими пальцами в волосы и склонился надо мной. Разноцветные глаза слегка прикрыты, затуманены. Горячее дыхание щекотало мою кожу и губы.

Ещё немного и он… поцелует меня?! Что за чертовщина творится?!

— Отпусти, — пролепетала непослушными губами.

— Ага, прямо-таки взял и отпустил. Тебе еще отрабатывать порчу имущества. — низким, грудным голосом произнёс Покоритель, а до меня не сразу дошёл смысл его слов.

— Ч-чего?

— Т-того, — передразнил и отстранился от меня, отпуская, давая возможность дышать полной грудью.

Божечки, я ведь дышала через раз всё это время! Гипоксия отравила мне мозг. Однозначно! Я ведь не могла считать Грозовского привлекательным настолько, что позволила бы себя поцеловать?

Не могла же?

— Отвратительные железяки. — почему-то из всего сумбура в голове, я выпалила именно это. Грозовский вопросительно приподнял бровь. Я кивнула на его пирсинг. — Хотя, чему я удивляюсь, ты же железякофил. Отвратительно, — пробормотала последнюю фразу себе под нос, отворачиваясь и собираясь быстренько смыться.

Не будет же он меня за шкирку тащить отрабатывать порчу имущества, в самом деле?

Как же я ошибалась. В которой раз.

— Куда собралась?

Перехватив меня за талию, зверь ловко перебросил меня через плечо и двинулся в сторону исполосованного мотоцикла, который так удачно был припрятан за всё ещё зелёными кустарниками.

— Ну, и куда ты меня притащил? — едва выговорила я, потому что у меня зуб на зуб не попадал после скоростного заезда на железном монстре.

От безысходности я так крепко цеплялась за Грозовского, боясь не удержаться и расшибиться за ближайшим поворотом, что прочувствовала всей кожей его бугрящиеся мышцы на спине, несмотря на то, что между нами была прослойка из одежды. А на все мои мольбы ехать потише, он только прибавлял газу.

Поэтому, смирившись, я ждала пункта назначения. Надеясь, что не того самого, кинематографического…

И вот теперь мы стоим в каком-то страшном закоулке. На улице темно, хоть глаза выколи, а перед нами бункер, из которого раздаются отнюдь не дружелюбные звеняще-скрежещущие звуки.

— Я же с самого начала говорил — отрабатывать. — цокнул языком парень, снимая шлем.

— То есть все те звуки, которые доносятся из подозрительного места — не звуки бензопилы, и ты не собираешься меня расчленять? — робко уточнила я, плотнее кутаясь в его мотоциклетную куртку. Ибо в месте, куда он нас привез, дули сильные ветра за счёт того, что постройки здесь встречались очень редко.

— Ты мне живой нужна. Пока. — подмигнул Грозовский.

И это «пока» меня ничуть не утешило.

Ответ на вопрос, где мы оказались, оказался довольно-таки банальным и примитивным. Ангар — место, куда лежал путь.

— Вот тебе наждачка, полируй мою малышку, а я пока схожу с ребятами поздороваюсь.

Всучив мне в руки небольшой коричневый квадрат с неприятной шершавой поверхностью, Роман двинулся в сторону ангара. Оставив железную дверь слегка приоткрытой, вошёл внутрь. Я же пулей прильнула к щели и едва не отшатнулась, увидев громил, которые крутили гайки, красили и пытались завести своих железных коней.