– - Товарищ!
– - с тоской повторил Изгнанник.
– - Нет у меня здесь никого. Один я. Был только Михаила, да и тот...

– - Ты ошибаешься!
– - Голос Куратора упал до шепота.
– - Есть и другой!

– - Что?!
– - Изгнанник вытянулся, словно собираясь взлететь.-- Еще кто-то сослан сюда?!

– - Да. Тише, тише. Почти одновременно с тобой. На тех же правах, но с ночным каналом связи.

Внезапное воспоминание захватило Изгнанника. Ерема-знахарь в избушке колдуна рассказывает, как едва не номер со страху год назад, в купальскую очарованную ночь:

"Гляжу, из неба луч синь ударил. Все блестит, все гремит, громовой голос вещает на чужом языке..."

Да, Ерема, сам того не зная, видел высадку на Землю Другого! Значит, он где-то близко?

– - Скажи скорее, кто он, Другой? За что сослан? Как его найти?

– - Это строжайшая тайна. За ее разглашение... если узнают, что мы вообще говорили о Другом... К тому же, его ведет второй Куратор, во вторую смену. У нас общий только график сеансов связи и эллипсоид возврата, и-должен тебе сказать, я в жизни не видывал такой путаницы, какую наворотил в этом графике мой коллега! А вот К.Б.О.С. к нему благоволит...

– - Да оставь ты в покое этого несчастного К.Б.О.С.!
– - вскричал Изгнанник.-- Ты должен сказать мне, где найти Другого!

– - За разглашение секретной информации...-- начал было Куратор, но внезапно луч побледнел и втянулся в солнце: -- Конец связи! Твой спутник просыпается. Слушай последнее: тебе дарована способность трех превращений, ситуации по твоему выбору. Одно ты уже необдуманно использовал, обернувшись венком. Осталось два. Береги их! Помни: последнее превращение необратимое. Все! Он открывает глаза! До связи!

– - До связи,-- машинально ответил Изгнанник, с трудом вспоминая, что он Егор, Егор, Егор...

Управление космического надзора.

По делу о строительстве... и проч.

Приказ

За разглашение секретной информации и нелояльные отзывы о руководстве Управления Куратор No 1 лишается права связи с подопечным ему Изгнанником вплоть до обстоятельств, угрожающих жизни и здоровью ссыльного.

Ст. инсп. надзора Ар К.Б.О.С. Труга

* * *

Леший уже пробудился, но еще лежал, печально поглядывая на Егора, словно заранее знал, что тот скажет. Он первым и вымолвил:

– - Уходить надумал? К людям?

Егор кивнул. Леший вздохнул печально, протяжно:

– - Пора. Одичаешь в лесу. Не на то, поди, ты в наши края попал чтобы пням молиться! Вот и Михаила тебе наказывал к людям идти. Может, говорил, тогда поймет Егорушка, что в жизни почем.

– -. Михаила так говорил? Когда?

– - Еще до пожара.

– - А что ж ты молчал об этом, шут лесной?

– - Молчал до поры, а теперь, вишь, пора пришла,- загадочно ответил Леший.
– Еще наказывал тебе Михаила учиться людей различать, к тем прибиваться, кто молчит, когда весь народ шумит, кто плачет, когда люд хохочет.

– - Это как же?

– - А так. Крича, голосу чужого не услышишь, хохоча, чужой слезы не увидишь. И еще: не спеши бежать, куда все побегут, прежде погляди, что впереди, не сшибешь ли кого с ног.

– - Так и сказывал?
– - недоумевал Егор.

– - Так и сказывал. Помни это. Наши-то, "вторые", тебя не оставят в случае чего. Пока еще научишься по-людски жить Как придешь в Семижоновку, нанимайся в пастухи. Дело нехитрое. Я помогу тебе со скАиной управиться, с места на место перегоню или глазами попасу, когда усталь тебя возьмет. Ну а если волк-волчок, шерстяной бочок, коровку или овечку попятит, шибко не горюй: что у волка в зубах, то Егорий дал, говорит народ. Святому, знать, видней, не зря покровителем всякой животины слывет. Скот гони на пастьбу раним-ранешенько, когда еще луга росою дымятся. Она коровушкам богатый удой дает, на диво тучными и здоровыми их делает. Запомни премудрость пастушью: у всякой животины перво-наперво промеж ушей состриги клок, в свежий хлеб закатай и перед выгоном накорми скотинку этим хлебом, чтоб всегда вместе, дружным стадом ходила!.. Ну а теперь ступай, Егорушка. Не ведаю, как на самом деле тебя звать-величать, но - удачи тебе. Еще свидимся!

Сказал - и сгинул. Всхлипнула в глубине леса сонная птица, и вновь тихо стало.

Долго шел Егор через лес. Вышел он на опушку, и просторное поле открылось ему.

Овес зеленел-серебрился. Перепелка вспорхнула из-под ног, едва не хлестнув крылом. Еле слышно прокричал где-то петух -и вновь тихо стало. Солнце купалось в траве...

Вдруг послышалось Егору, будто поет кто-то вдалеке, да так уныло, тоскливо так!.. Повернулся - и отпрянул в недоумении.

По полю полз огненный столб. Что за чудеса?! Ни дыму, ни пожару. Сквозь пламя смутно сквозят очертания фигур человеческих. Все ближе, ближе столб, все громче да тоскливее пение...

И вот совсем рядом с Егором столб развеялся -- и двенадцать дев, простоволосых, изможденных да оборванных, кинулись к нему со всех ног.

Ну, подумал Егор, испепелят враз! Однако руки их были ледяными, трясло-колотило дев, будто со всеми враз озноб сделался, и жадно блестели ввалившиеся глаза, и голодно клацали зубы... Но едва прикоснувшись к Егору, отшатнулись незнакомки с разочарованными кликами:

– - Э, да он не настоящий! Не человек! Не пожива нам!

Еле переводя дух от слабости, сели девы на обочине, утирая злые слезы. Миновал страх у Егора, подошел он к девам, поклонился вежливо да очестливо: