— Как дела? — спросил ая беззаботно. Я вытащила из кладовой пачку печенья и швырнула ее между нами, достала пакет молока и шлепнулась рядом с ним. — Почему ты так странно смотришь на меня?

Лицо Бира исказилось. 

— Ну, я как бы сделал что-то за твоей спиной.

— Пожалуйста, не позволяй «чему-то» быть девушкой. Я слишком молода, чтобы быть бабушкой.

Глаза Бира расширились, и он отчаянно замотал головой. 

— Господи, мама, нет. Даже не в том же смысле.

— Верно. Тогда удиви меня этим.

— Я позвонил Робу.

— Ты сделал? Когда? А с чего бы мне злиться? Я счастлива, что вы двое общаетесь. — Я вытащила из рукава два печенья и запихнула их в рот.

— Ну, в том-то и дело. Я позвал его, чтобы он мог прийти сюда. Прямо сейчас. — Я открыла рот, чтобы сказать своему сыну, что он был наказан до девятнадцати лет, когда раздался звонок в дверь. Бир поспешил открыть дверь. Через секунду Роб был на моей кухне.

— Привет, Несси.

— Роб.

— Я пришел с подарками.

— Это ежемесячные чеки за последние тринадцать лет? Потому что я благодарна за последние три, но тебе нужно серьезно наверстать упущенное.

Он сел рядом со мной, швырнув огромное ведро с попкорном в центр стола. По красно-белым полосам я увидела, что это из местного пассажа.

Я была мусором для этого попкорна. Это была самая жирная, самая нездоровая вещь на планете Земля, и я не могла устоять перед ней.

Тот факт, что он вспомнил мою любимую закуску, когда мы встречались, заставил мой желудок превратиться в кашу, и меня пронзила пронзительная ностальгия.

— Хм, попкорн. Это почти так же хорошо, как чеки. — Я засунул руку в коробку.

Бир тоже взял немного.

— Я позвал сюда Роба, потому что чувствую, что тебе следует поговорить со взрослым, а я просто не… не знаю, не гожусь для этого. — Бир встал, глядя между нами. —Итак, я подожду в своей комнате, и после того, как вы, ребята, закончите, Роб, я хочу, чтобы ты купил мне новую «Assassin's Creed».

— Только если твоя мама не возражает.

Роб перевел взгляд на меня. Я быстро кивнула. Обычно мне нравилось читать о видеоигре в Интернете, чтобы увидеть, насколько она жестока, прежде чем покупать ее (спойлер: все они жестоки), но в моем нынешнем психическом состоянии я бы позволила Биру смотреть ММА практически без сопротивления.

— Супер. — Бир набрал еще попкорна — столько, сколько мог уместиться в кулаках — и эвакуировался с кухни, оставив Роба и меня наедине.

—Итак… — Я пила молоко прямо из пакета — одна из редчайших радостей взросления и самостоятельной оплаты жилья. — Я думаю, ты знаешь о моем небольшом тюремном заключении. Ты был там, чтобы позаботиться о Бире, когда я была там.

— Я также знаю, что это сделала не ты, — коротко сказал Роб, протягивая руку, чтобы попросить молока.

Я передала ему.

Он тоже пил прямо из коробки.

— Ну, а мои родители и сестра — нет.

— Они всегда были… строги с тобой.

— Ой? Что заставляет тебя так говорить? — Я грызла попкорн.

— Ну, помнишь, когда ты рассказала им о нас, и твоя мать сказала, что ни одна ее дочь не будет несовершеннолетней и беременной под ее крышей? Твоему отцу пришлось убедить ее не выгонять тебя.

Хм.

Я забыла об этом. Чем больше я думала об этом, тем больше я осознавала, что моя семья очень глубоко и постоянно обижала меня на протяжении многих лет.

— Верно, — сказала я. — Я помню.

— Но ты упала не поэтому. — Роб наклонил голову. — Ты привыкла к своей семье, и ты привыкла к тому, что этот город обращается с тобой как с боксерской грушей. Так почему бы тебе не сказать мне, в чем дело?

— Мы с Крузом расстались, — призналась я, бросая остатки попкорна обратно в миску.

Во всяком случае, я ничего не чувствовала на вкус, я была так подавлена.

— Да?. — Роб откинулся на спинку сиденья, сцепив пальцы за головой. — Почему?

— Он хотел, чтобы я переехала к нему.

— Ублюдок, — протянул Роб.

— Это не так. Он знал, что мои родители и сестра потеряют его.

— И это будет их проблема, а не твоя, — удивил меня Роб.

— Еще очень рано. И я не знаю, так ли он серьезно относится ко мне.

— О, он серьезно относится к тебе. — Роб усмехнулся. — Чертовски серьезно. Он до сих пор держит обиду с того времени, когда мы боролись за то, кто собирался пригласить тебя на свидание, и он победил, а я все равно пригласил тебя на свидание.