Но прежде чем закрыть приложение, я захожу к другому человеку, которого я игнорировал последние пару недель.

Анника.

Мой палец скользит по ее бесконечным сообщениям. Некоторые из них рассказывают мне о ее любимой музыке — классической. Ее любимый фильм — «Гордость и предубеждение», все версии. Ее любимая еда — пицца, которую она не часто ест из-за своего дисциплинированного распорядка. Некоторые из них — ее селфи.

Они прекратились после того, как я проигнорировал первые несколько.

Ее последнее сообщение было написано до того, как я намеренно потерял контроль над собой.

Преднамеренно, потому что я хотел оттолкнуть ее. Так далеко, чтобы она перестала смотреть на меня блестящими глазами и приоткрытыми губами.

Это была моя последняя капля вежливости по отношению к той, кто давал мне еду и не преподнес меня ее брату на блюдечке с голубой каемочкой.

Этот инцидент произошел неделю назад.

С тех пор она держится на расстоянии — даже во время обеда. Раньше она приклеивалась ко мне и радостно болтала, пока я не вставал и не уходил.

Теперь ее жертвами становятся либо Реми, либо Брэн. Она без умолку болтает с ними о последней прочитанной книге или просмотренном фильме.

Они слушают ее, участвуют и даже отвечают.

В отличие от меня.

Ава даже спросила ее, не сдалась ли она, наконец. Она рассмеялась и тонко сменила тему.

Она действительно сдалась.

Наконец-то.

Если бы я знал, что это будет так легко, я бы давно показал ей хоть намек на то, кто я на самом деле. Тогда бы мне не пришлось мириться с ее тревожной жизнерадостностью.

Я нажимаю на последнее селфи, которое она прислала две недели назад. Ее волосы спадают по обе стороны лица, а обе руки она держит под подбородком. Она слишком молода, источает раздражающее счастье, которое действует мне на нервы.

Да, я тоже молод, но только по возрасту. После бойни я никогда не чувствовал себя молодым.

В верхней части моего телефона появляется уведомление о сообщении. Я как-то отреагировал или что?

И тут я понимаю, что пялюсь на ее селфи уже минут пять.

Долгое, блядь, время.

Я прокручиваю до сообщения, которое она только что отправила.

Анника: Я тут подумала.

Крейтон: Я удивлен, что ты делаешь это перед разговором.

Точки, указывающие на то, что она печатает, появляются и исчезают.

*Кричащий эмодзи*

*Мертвый стикер*

*It's happening GIF*

Анника: ОМЧ! Ты действительно ответил? Скажи секретный код или я заявлю на тебя за похищение Крейтона.

Что за хрень она сейчас несет?

Анника: Я серьезно. Я заявлю на тебя прямо сейчас. Клянусь Чайковским. Вот что значит ОМЧ, если тебе интересно. О мой Чайковский.

Крейтон: Ты слишком много говоришь.

Анника: Это действительно ты. Привет! Также спасибо, что ответил через тысячу лет. Очень ценю.

Крейтон: Если бы я знал, что меня ждет именно это, я бы не стал.

Анника: Подожди, не надо меня пока приводить в чувство. Ты очень холодный, ты знал об этом? Интересно, есть ли у тебя вообще сердце под этим льдом?

Я не отвечаю.

Анника: Ну вот, опять. Ты снова игнорируешь меня. Но в любом случае, я думала о том, что ты сказал на днях, и мне интересно узнать о «извращенных вкусах». Я пыталась искать и расспрашивать твоих друзей детства, но мне кажется, что либо ты скрываешь эту часть себя, либо это неправда? В любом случае, я хочу знать больше. Ты можешь мне рассказать?

Моя рука сгибается на телефоне, и я печатаю жесткими пальцами.

Крейтон: Это мое единственное предупреждение, Анника. Ты понятия не имеешь, о чем просишь. Будь благодарна за то, что я в тебе не заинтересован, и убирайся к черту. Если ты позволишь мне поймать себя, я проглочу тебя живьем.

Она сразу же читает мое сообщение, но никаких точек не появляется.

Хорошо.

— Вот ты где.

Я выключаю экран и убираю телефон в карман, когда Лэндон садится рядом со мной.

— Почему ты исчез до начала веселья?

— Не в настроении. — Это еще мягко сказано. Мне было отвратителено до глубины души.

Не от этой девушки.

От самого себя.

Тот факт, что мои мысли направились в эту сторону, заставил мою кожу покрыться мурашками и ослабил любую эрекцию, которую я мог бы получить.