– У всех в Паддоке интересные прозвища, – я решила разбавить свои рассуждения уточнением со стороны. – Если Тринидад дала всем вам имена, кто дал имя ей?

– Когда я прибыл в Паддок, она уже была Дикой. Так её называл парень, прибывший сюда до меня. Кажется, он был восьмым. Его не стало вместе с пятнадцатым.

– Что произошло?

– Тёмный лес.

Ясно. Подробностей не будет.

Итак, Дикая была Дикой изначально? Скорее всего она наделила себя прозвищем самостоятельно, таким образом как бы уравняв себя с другими жителями Паддока. Что-то вроде: все звери в лесу равны, но лев равнее всех. Очень тонкая психология. Мудрость? Несомненно Дикая обладает ею. А ещё она, без сомнения, в совершенстве владеет стратегическим мышлением. И вот что любопытно: чем пристальнее я присматриваюсь к ней, тем меньше у меня остаётся удивления на тот счёт, что именно она стала предводительницей в этой группировке. Но есть что-то ещё. И это призрачное “нечто” мне ещё только предстоит понять.

– Новоприбывшие сразу получают клички? – я решила продолжать копаться в стратегической психологии оппонентки.

– Обычно в течение первых трёх дней. Это тебе выпала особенная честь получить кличку с первого взгляда.

– С первого взгляда?

– Да. Когда капсула открылась и Дикая рассмотрела тебя, сразу назвала Отмороженной.

Вполне логично, с учётом условий, при которых меня нашли. Или. Она уже только по моим внешним данным считала обо мне больше информации, чем я могла бы считать пялясь на себя в зеркало. Отмороженная? Почему не Замороженная? Почему не Лёд или не Льдина? Не Спящая, не Красноволосая, не Обморочная, не Капсульная? Вариантов хоть отбавляй, но она с первого взгляда решила обозначить меня именно Отмороженной. Хммм… Это любопытно. Как и то, что выразительно обидных кличек обитатели Паддока не носят. То есть наделяя человека именем, Дикая руководствуется не указанием ему его места в сообществе, а подчеркиванием его качеств? Итак, она с первого же взгляда определила моё имя. Имя. Его нужно заслужить. Так она выразилась в первом состоявшемся между нами диалоге.

– Кроме Тринидад больше никто из жителей Паддока не носил настоящего имени?

– Был один… – А вот это интересно. – Тринидад переименовала его из Горы в Говарда.

– С чего вдруг?

– В знак уважения. Он был двадцатым. Не вернулся из Тёмного леса месяц назад.

Так, снова тупик. Тёмный лес всегда означает только одно – конец истории. Какой бы интересной она ни была.

Моё внимание привлекли Бум, Эффект и Парагрипп. Они с разных сторон подошли к прозрачным границам купола Паддока и начали обходить его по периметру.

– Что они делают? – я кивнула в направлении Эффекта, сияющего на солнце рыжей шевелюрой.

– Проверяют силовое поле. Мы занимаемся этим ежедневно, всегда в разное время.

– Надеетесь, что однажды обнаружите исчезновение купола?

– Без надежды можно свихнуться.

Что-то в этой идее есть. Возможно даже не только надежда.

Наконец убедившись в том, что наших инструментов недостаточно для снятия обшивки с капсулы, мы решили сходить в Мастерскую за чем-нибудь более действенным. Мы шли молча, а когда Яр открывал дверь в Мастерскую, я, упершись руками в бока, стояла в стороне, но вдруг поняв, что до сих пор не заглядывала внутрь этого строения, решила на сей раз посмотреть. Подойдя к приоткрытой двери Мастерской и отворив её до конца, я замерла на пороге. Пока Яр рылся в ящике под столом, я с придыханием рассматривала стены Мастерской, на которых были развешены настоящие ценности: два деревянных лука, пара кожаных колчанов и бесчисленное множество стрел.

– Так лук не один, – приглушенно констатировала я. – У вас есть ещё два.

– Это запасные для Дикой.

– Не понимаю, – мои брови поползли к переносице. – Если у вас есть ещё два лука и достаточно стрел, почему охотится только Тринидад?

– Только она может.

Это не ответ.

– Почему же может только она одна?.. – я не хотела сдаваться без боя, но Яр оборвал меня категоричной интонацией.

– Дикая хорошая охотница – ясно?

Этим “ясно” он явно закрыл тему. Его настроение заметно ухудшилось. Странно, но я сразу поняла, с чем связано это ухудшение: он тоже хотел бы быть охотником. Но не может. Именно “не может”. Почему? За этим вопросом явно кроется непростой, а потому, как местные реагируют на Тёмный лес, может быть и страшный ответ.

Мой взгляд снова скользнул по стене, украшенной охотничьими орудиями. Ответ на вопрос о том, как доказать свою боеспособность, если тебе не дают возможности сделать это, предстал передо мной во всей своей красе: я самостоятельно должна организовать себе возможность.

– Сегодня я больше не могу продолжать помогать тебе, – уверенно сдвинула брови я.

– Почему? – поинтересовался парень, не отрывая своего взгляда от разложенных на столе инструментов, из которых он выбирал необходимые для разбора криокапсулы.

– Мне нужно тренироваться.

– Тренироваться? – теперь он посмотрел на меня и, словив мой взгляд на одном из луков, упёрся руками в стол. – Ты ведь не думаешь, что я дам тебе его?

– Нет, конечно. Я думаю, что я украду его у тебя.

– Чтобы в Паддоке начались ненужные разборки?

– Вот именно, Яр. Ненужные. – Мой голос прозвучал максимально властно.

Выждав несколько секунд, собеседник наконец взмахнул рукой:

– Бери любой лук и пять стрел. За каждое сломанное орудие взамен самостоятельно смастеришь два не худшего качества.

День 5.

Никто не рассказал Дикой о том, что я начала тренироваться, да и кроме меня, Яра и Абракадабры, работавшей на ферме, на стене которой я тренировалась, никто, вроде как, о моих несанкционированных занятиях больше не знал. В первый день я тренировалась с пяти часов до девяти вечера, остановившись не столько из-за наступления сумерек, сколько из-за ожидаемого возвращения Дикой из Тёмного леса, и мне казалось, что у меня немного получается. Но во второй день, начав свою тренировку с утра пораньше, я поняла, что успехи моего предыдущего дня – мой потолок. Лишь одна из пяти стрел достигала мишени, а достигнув её неизменно попадала лишь в единицу. Лучшего результата я никак не могла добиться, по крайней мере стоя на том месте, с которого Дикая тестировала меня. Я пробовала подходить ближе, и результат улучшался, но возвращаясь на изначальную позицию я теряла свой рейтинг снова и снова, и снова – попадала максимум в единицу. Постоянство неудачи нервировало. Я брала перерывы – один раз на обед и два раза после обеда – но становилось только хуже. В какой-то момент я заподозрила дрожь в руках и, разозлившись, отбросила лук в сторону, зная, что высокая трава не даст ему повредиться. Решив попробовать снять нервное напряжение, я сделала глубокий выдох, закрыла глаза и, упершись руками в бока, начала прислушиваться к нарастающему пению сверчков, предвещающему наступление вечера. Солнце уже катилось к закату, но поляна всё ещё была залита тёплым жёлтым светом бесстрастного солнца.