И не дожидаясь ответа, зацеловала его лицо, Влад обнял ее и притянул к себе, но через минуту со всех сторон раздались нетерпеливые, резкие гудки, пробка, в которой они стояли, рассосалась. Влад нажал на педаль газа, и они плавно двинулись, все больше набирая скорость, минуя выезд из города.

Когда машина Влада и микроавтобус, ехавший за ними с Настей, Натальей, Матвеем и детьми, затормозили на подъездной дорожке, Влад все еще не верил, что они дома. Все было нереальным – большая открытая веранда, огромные окна первого этажа, беседка для пикника, первая зелень, вылезшая из подтаявшего снега, высокие зеленые сосны, как мачты, окружавшие задний двор. Все дышало миром и благополучием. И тишина, нарушилась только чириканьем воробьев и синиц, да лаем вылетевшей к нему навстречу овчарки Моти.

Настя смотрела во все глаза, как собака кинулась к Владу, поставила передние лапы ему на грудь, и вылизывала его лицо большим розовым языком, а Влад смеялся, трепал ее за ушами и приговаривал:

– Мотя, хорошая моя…

И в доме Влада все было хорошо, Настя сразу поняла, что именно Ксюша навела здесь такой уют и красоту. Настя смотрела в огромные окна на оживающий сад, веточки некоторых деревьев и кустарников стояли с набухшими, готовыми вот- вот распуститься почками.

Ксюша заметила ее взгляд и, подведя к окну, открыла его настежь – и это не окно оказалось, а раздвигающаяся секция двери. Комнату сразу наполнил густой и сырой запах сосновой смолы.

Настя, стоя босыми ногами на теплом паркете, чувствовала, будто она дома, ей вдруг стало так хорошо, не понятно почему.

А когда все вместе собирались в уютной столовой рядом с кухней за большим круглым столом, уставленным всякими вкусностями, к горлу Насти подступил комок, она была готова расплакаться, вспоминая их с отцом квартиру, и как они дружно жили, пусть не богато, как Влад, но им тоже было тепло вместе. Папа часто называл ее – «моя птичка- синичка, моя Настюша».

Влад взглянул на нее, и казалось, понял, о чем она думает. Настя увидела, по его губам, как он неслышно говорит ей: «Все хорошо, маленькая».

В Москве Наталья, Матвей и их большая дружная семья пробыли недолго, и хотя Влад настаивал на том, чтобы они подольше погостили, погуляли по столице, но Матвей жаждал приступить к своей новой деятельности, он хотел увидеть строящийся на Волге поселок своими глазами.

Наталья поддержала мужа: «Что греха таить – в гостях хорошо, но хочется обрести свой дом – свою крепость».

Влад и большая шумная семья Володиных уехали в Самарскую область, и Настя осталась вдвоем с Ксюшей.

Дом казался теперь опустевшим без шума и гомона.

Ксюша, готовившая на кухне завтрак, для себя и Насти вздохнула:

– Знаешь, я так хочу детей. Но пока не могу забеременеть.

Настина рука, разливающая чай по кружкам, дрогнула, она спросила чуть сдавленным голосом:

– Вы давно с Владом поженились?

Ксюша улыбнулась и грустинка, замершая у нее в глазах, растаяла:

– Два года назад, а как будто вчера все произошло! Я и не думала так рано выходить замуж. Мы познакомились с Владом, совершенно случайно, я тогда третьекурсницей была. Шла весной после занятий по Тверскому бульвару, как Маргарита из романа Булгакова, несла в руках желтые цветы – купила в тот день тюльпаны, хотя я больше розы люблю.

Настя слушала с замиранием сердца, не притрагиваясь к тарелочке с сырником, на котором густо красовалось облако сметаны и клубничного варенья.

А Ксюша мечтательно водила вилкой по пустому блюдцу:

– Он вышел из кофейни, а я налетела на него, замечталась, зарылась в свои тюльпаны. А потом, когда подняла глаза – не могла поверить, что такие мужчины бывают.

Ксюша говорила чуть сбивчиво, немного волнуясь, как будто не Насте рассказывала, а заново все переживала.

– Его темно- голубые, совершено необычные глаза внимательно изучали меня, а я задрала голову вверх – ведь Влад такой высокий! Растерялась и стала глупо ему улыбаться, пока он не взял меня за руку. И для меня, знаешь, было так естественно идти рядом с ним и чувствовать, как он нежно сжимает мои пальцы в своей сильной руке.

Мы прошли так несколько кварталов, а потом он остановился около своей машины и предложил, будто мы сто лет знакомы:

– Куда поедем, милая?

И я ответила, первое, что взбрело в голову:

– На край света, сможешь отвезти? – Ксюшино лицо украсила нежная улыбка, – Влад рассмеялся, а потом сказал: «Знаешь, что оттуда обратной дороги нет, прекрасная незнакомка?».

Так начался наш роман, я летала как на крыльях, встречаясь с ним, узнавая его ближе и ближе.

– А сейчас? – робко спросила Настя, чувствуя, как в ее горле пересохло от волнения, как будто Ксюша не про себя рассказывает, а про нее, про Настю.

– И сейчас, мама мне порой говорит: «Ксюша, спустись на землю». А я не могу, когда он рядом, я все забываю. Особенно сейчас, когда Влад вернулся ко мне, я не могу им надышаться, Настя. Мне хочется, чтобы он находился рядом со мной каждую минуту!

Настя грустно выдохнула, подавив внутренний стон, а Ксюша спохватилась:

– Настя! Иногда я невыносимая, мне хочется, так много говорить о Владе, а это утомляет окружающих. Я, наверное, глупая.

Настя сделала глоток горячего чая, чтобы прийти в себя после Ксюшиного рассказа, она слишком хорошо понимала Ксюшу: