Шрифт:
Влад и Матвей отошли в сторону, говорили тихо, чтобы не разбудить остальных:
– Они потеряли родителей, это я понял из рассказа детей, – Влад прислонился к стене, усталость и потрясение сегодняшней ночи накатывали, угрожая поглотить его целиком.
– Хорошо, что ты их подобрал, иначе день или два, и они бы не выжили. Но почему ты ушел ночью, один?
Влад показал на пакет с лекарствами:
– Настя, она бредила и ей срочно нужны таблетки. Все остальное – потом.
Матвей кивнул жене:
– Наташа, нужна твоя помощь!
Все трое пробрались через спящих людей к Насте. Теперь она лежала тихо, но лицо было красным и мокрым от пота.
Наталья сразу принялась за дело – пошарила в пакете и, найдя ампулу с жаропонижающим препаратом, быстро ввела его в вену. Расстегнула на Насте спортивную кофту и прислушалась к ее дыханию:
– Хотелось бы надеяться, что это не воспаление легких.
– Что ты сказала? Воспаление? – Влад побледнел, и ему стало плохо, если бы не стена, к которой он привалился, то упал бы.
Наталья крепко сжала его руку:
– Ты молодец, что нашел лекарства, иначе Насте совсем тяжко пришлось бы. Как тебе вообще это удалось?
Влад устало прикрыл глаза:
– Повезло, если все это считать везением.
– Ты прав, но выбирать пока не из чего, – Влад удивлялся тому, что голос Натальи звучит твердо и спокойно, и ему стало чуть легче. Им действительно повезло, жена Матвея врач, и она знает, как вылечить Настю, главное есть лекарства, а все остальное пока не важно…
Не важно… Его глаза сами собой закрылись и он, наконец, нырнул в спасительную темноту забытья.
Глава восьмая «Жар»
Следующие три дня показались Владу вечностью. Настя горела и бессвязно бредила. Для Насти соорудить что- то вроде кровати из пустых деревянных ящиков, сверху положили матрас и толстое одеяло. Но подвал оставался подвалом – сыро и холодно.
Влад постоянно прикладывал к Настиному лбу холодные, мокрые полотенца, благо, что на улице все еще лежал снег и хрупкий лед.
Наталья постоянно колола Насте жаропонижающие и антибиотики, но она не приходила в себя. На второй день Наталья отвела Влада в сторону и тихо сказала:
– Влад, я понимаю, что до ближайшей больницы нам с ней не добраться, но скрывать не могу.
Влад молчал, его черные брови сдвинулись к переносице, казалось, что он собирает слова в единую цепочку, но они все рассыпаются и рассыпаются, как мелкий бисер сквозь пальцы.
Наталья сжала его руку и произнесла:
– Только на уколах ей очень трудно выкарабкаться, и я делаю все, что от меня зависит, Влад.
Влад оттянул душивший его ворот черной водолазки и с трудом сглотнул:
– Ты хочешь сказать, что Настя может не выжить?
Наталья опустила глаза, ей стало тяжело смотреть на этого сильного, молодого мужчину, который сейчас был в полном отчаянии из- за девушки. Но она заставила себя говорить уверено и спокойно:
– Влад, у Насти обезвоживание организма, она не может пить, а мы не в состоянии поставить ей капельницу, к сожалению, мои худшие опасения оправдываются, по всем признакам у нее пневмония. И если завтра мы не увидим улучшений, то…
Влад остановил ее жестом и резко сказал:
– Она не умрет!
Эту ночь, как и предыдущую Влад провел рядом с Настей, он постоянно менял ей компрессы, промокал водой пересохшие, обескровленные губы, обтирал пот с тела. Он не выпускал ее руку из своей руки, и, чувствуя, как веки тяжелеют, готовые вот- вот закрыться, тихо повторял: «Только живи девочка, только живи, ты обязана выжить, Настя!».
Наталья и Матвей тоже не могли сомкнуть глаз, Наталья несколько раз вставала, проверяя, что с Настей, предлагала Владу хоть час- другой поспать, но он только отрицательно качал головой и неизменно говорил: «Я должен быть рядом с ней».
Наталья вздыхала в очередной раз, и шептала, вернувшись на свое место, мужу: «Какой же он упрямый и по всему видно, что сильно привязался к Насте».
К утру, когда Владу подали пластиковый стаканчик с крепко заваренным чаем, он сделал несколько глотков обжигающего напитка и наконец, смог побороть накатывающий на него сон. Влад поправил на Насте сбившееся одеяло, и наклонился, чтобы пощупать её лоб. Не привычно было то, что Настя больше ничего не шептала и никого не звала, она лежала совершенно тихо, и Влад не слышал ее дыхания.