— Я могу прислать для тебя самолет на выходных или в любое другое время, когда у тебя будет перерыв от учебы, — говорю я, положив руку на ее ногу. — Что-нибудь придумаем, как сделать, чтобы все получилось.

Она поправляет темные солнцезащитные очки на носу и вздыхает.

— Нокс, ты знаешь, что все будет слишком сложно и ничего не получится.

Какого черта? Становится трудно дышать, мой разум уже понимает куда именно приведет этот разговор — к чертову концу.

— Ты будешь завален гастрольными делами. Я буду надрывать свою задницу на учебе. Ни у кого из нас не будет времени летать по всему миру. Не говоря уже о том, что я буду работать по совместительству на Томаса. Еще и мой отец…

Я продолжаю качать головой.

— Не делай этого, Либби.

— Не делать что?

— Не решай, что ничего не получится, даже не попробовав. Не разрушай все, потому что ты боишься небольшого расстояния. У меня может быть нет идеального послужного списка отношений, ни у кого из нас нет, но это не означает что мы не способны на верность и любовь. Поверь, мне самому было страшно это сказать. Я говорил таких слова только одной женщине, и те отношения покатились к чертовой матери. Хотя, в этот раз все сильнее. Я чувствую любовь к тебе во всем своем теле: моих венах, моем сердце, каждой части меня. Я сделаю что угодно, чтобы все получилось. Я буду летать к тебе каждый свободный день. Я привезу тебя к себе. Что угодно. Пожалуйста, не делай этого.

Я говорю бессвязно, знаю, но у меня немного времени, чтобы объясниться, прежде чем ей придется уйти.

Она качает головой.

— Я ничего не разрушаю. Я говорю только то, что наши отношения радикально изменятся, как только я сяду на этот самолет. Мы будем в разных часовых поясах. Когда мне надо будет ложиться спать, ты будешь выходить на сцену.

— Мы оба достаточно взрослые, чтобы справится с этой мелкой хренью. Существуют видеозвонки, телефоны, компьютеры. Современные технологии — это довольно-таки классная штука. — Она не отвечает. — Почему ты не говорила ничего из этого прошлой ночью? Почему ты вываливаешь все это на меня в последнюю минуту, прямо перед вылетом?

— Потому что я не хотела обидеть тебя. Я хотела, чтобы мы насладились нашей ночью вместе. — Она смотрит на мою руку так, будто ее не должно там быть, и качает головой. — Я, наверное, слишком много об этом думаю. Я устала и знаю, что у меня впереди длинная неделя, чтобы попытаться привести все в порядок для занятий.

Во рту пересыхает, когда Джордж подъезжает ко входу в аэропорт.

Развернись! Мне нужно больше времени, черт побери!

Он смотрит на Либби.

— Готова?

Она кивает, прежде чем наклониться и взять свою сумку с пола.

— Позвони или напиши, как только приземлишься, ладно? — хрипло прошу я.

Она кивает, не поднимая взгляда.

— Хорошо.

Я хочу сорвать эти солнечные очки с ее лица и заставить взглянуть на меня. Это лучший способ, которым я могу ее понять. В животе появляется неприятное ощущение и кажется, что как только она выйдет из этой машины, все будет кончено.

Я наклоняюсь вперед и беру ее подбородок своими большим и указательным пальцами и слегка прижимаюсь губами к ее губам. Она отвечает, хватая меня за затылок и усиливая наш поцелуй.

Меня поражает, когда она медленно отстраняется и разрывает нашу связь.

Это не просто поцелуй на прощание.

Это прощальный поцелуй.

Возможно, это вообще наш последний поцелуй.

— Ну... — Она замолкает — Мне нужно успеть на самолет.

— Я люблю тебя, — говорю я, сглатывая комок в горле.

— Я тоже люблю тебя. — Слова слетают с ее губ, когда она открывает дверь.

Она не смотрит на меня, пока Джордж вытаскивает ее чемодан из багажника и протягивает ей, и так же, когда она катит чемодан за собой, исчезая в дверях аэропорта.

Либби

— Моя соседка вернулась, ла-ла-ла, моя соседка вернулась, ла-ла-ла, — поет Мия, вприпрыжку вбегая в мою комнату.

Я прилетела несколько часов назад и взяла такси, чтобы доехать до дома, так как Мия собиралась провести весь день на благотворительном мероприятии с родителями.

Мой чемодан разобран, и последняя партия постиранного белья находится в сушилке. Я занималась распаковкой вещей и подготовкой к началу занятий. Утром у меня назначена встреча с финансовым консультантом по утверждению плана оплаты.

Во время полета я снова и снова спрашивала себя, следовало ли мне принять предложение Нокса лететь со мной, но я должна была настоять на том. Он уезжает из страны через два дня, и ему понадобится много отдыха. Не говоря уже о том, что это только сделало бы наше прощание тяжелее, особенно после того, как я намекнула, что наши отношения не выдержат расстояния.

Когда мы подъехали к аэропорту, мне хотелось расплакаться, глаза наполнились слезами, поэтому я была рада, что на мне были солнцезащитные очки. Я должна была оставаться сильной. И благоразумной. Я не могла заставить его думать, что после моего отъезда все будет в шоколаде.