— Именно этого я и боюсь, — наконец говорит она. — Того, что наша дружба разрушится, потому что мы перешли черту.

Я провожу руками по лицу и качаю головой, чтобы сдержать боль.

— Между нами было больше, чем дружба, и ты это знаешь. Не пытайся принижать это для своего удобства.

— Я не принижаю! Ты хотел, чтобы я была честной и искренней, так именно это я и делаю прямо сейчас! Хватит глупых фантазий, что между нами все получится. Это невозможно. Почему ты не видишь этого?

Глупая фантазия?

Я отхожу от нее на шаг.

— Я вижу, детка. Поверь, теперь мои глаза полностью открыты.

Слезы начинают катиться по ее щекам, и я прикладываю все усилия, чтобы сдержать свои собственные. Я никогда не чувствовал себя таким разбитым, словно кто-то поманил меня обещаниями, а затем уничтожил ложью. Почему я должен позволять ей видеть, как я страдаю, если ей наплевать на мою боль?

— Я не хочу ранить тебя, Нокс.

— Ты уже это сделала! Почему ты открылась и дала мне то, что я хотел, если не собиралась даже попытаться построить отношения? Зачем вселила в меня надежду, если не собиралась дать мне шанс? Я могу поддерживать отношения. Я делал это прежде, и делал много лет. Думаю, проблемы с отношениями именно у тебя.

— Ты, скорее всего, прав, — тихо говорит она. Ее ответ выбивает почву у меня из-под ног. — У меня есть обязанности и проблемы с доверием, которые рано или поздно разлучат нас. Я никогда не смогу доверять тебе, а отношения без доверия не могут продлиться долго. Если ты однажды ночью не ответишь на звонок, я подумаю, что ты изменяешь. Это никак не исправить. Я не знаю, почему я такая, но это так.

Я сокращаю расстояние между нами и беру ее за руки.

— Дай мне показать тебе, что все может быть иначе. Дай мне доказать, что твои страхи напрасны.

Она отстраняется.

— Прости... я не могу, — шепчет она, прежде чем прокашляться и выпрямить спину. — Я знаю, у тебя скоро выступление на другом конце света Тебе нужно ехать. Не разрушай свою карьеру из-за меня.

Я вскидываю руки, словно сдаюсь, и начинаю отступать от нее.

— Однажды ты об этом пожалеешь, уверяю тебя. Когда-нибудь тебе так же разобьют сердце, и ты испытаешь все, что я чувствую прямо сейчас. Тогда ты захочешь умереть. Если, конечно, найдешь того, кого полюбишь так же сильно, как люблю тебя я. Гарантирую, это не приятно и разрывает на части.

Либби

— Черт побери, ты разыгрываешь меня? — кричит Мия, как только я возвращаюсь внутрь. Она стоит передо мной со скрещенными на груди руками и пылающим лицом, указывая на дверь. — Этот мужчина стоял там и умолял дать ему шанс. Он любит тебя. Не отталкивай его из-за своей неуверенности.

— Не лезь в мои дела, — отвечаю я и обхожу ее. Так и знала, что она подслушает наш разговор. У нее слух как у ястреба.

— Нет уж, я буду. Ты моя лучшая подруга, и я тебя люблю. Это моя работа — лезть в твои дела и говорить тебе, когда ты ведешь себя, как гребанная трусиха, и скажу честно, ты ведешь себя, как последняя гребанная трусиха!

Ее правдивые слова вонзаются в мою грудь словно нож. Сожалею ли я, что порвала с Ноксом? Да. Но я предпочту жить с сожалением, чем с разбитым Ноксом сердцем. Это разорвет меня на куски еще сильнее, чем сейчас.

— Я не хочу такой жизни! — кричу я.

— Ты не выбираешь такую жизнь. Ты выбираешь его. У него есть прошлое, да, но у тебя ведь тоже. Ты не в состоянии трезво мыслить!

— Не важно. — Я бегу по лестнице и захлопываю дверь спальни.

— Гребанная трусиха! — снова кричит Мия.

Слезы все еще текут по моим щекам, когда я падаю на кровать лицом вниз. Я чуть не убежала, когда Мия посмотрела в глазок и сказала, что перед дверью стоит Нокс. Я даже подумывала не отвечать и притвориться, что меня нет дома, но она ни за что не позволила бы этому случиться. Она угрожала впустить его в дом и записать весь наш разговор, если я не выйду туда и не выслушаю, что он хочет мне сказать.

— Гребанная трусиха! — кричит Мия, снова.

Уверена, что буду слушать эти слова всю ночь.

Я хватаю пульт, включаю телевизор и увеличиваю громкость.

Я должна заглушить ее, пока она не убедила меня передумать.

***

Три дня прошли с тех пор, как Нокс ушел от меня.

Три дня чертового ада.

Я потеряла счет тому, сколько раз брала в руки телефон, желая позвонить ему. Меня убивает осознание того, что я обнадежила его, а затем оттолкнула, когда почувствовала, что пришло время. Я знала, в конце концов мне придется оставить его в туре и вернуться на учебу, так что мне не следовало позволять этому заходить так далеко, но я ничего не могла с собой поделать.