Еванька развернул камень и расправил бумагу. Он прочел написанные крупно на листке карандашом слова:

"Товарищи! Воды! Умираем. Сломайте дверь на чердак".

Где-то близко хлопнула шрапнель. Все побежали кто куда.

В людской половине дома и в лазарете спорили о том, что делать и как помочь тем, кто на крыше, и сколько времени человек может прожить без хлеба и без воды. Все сходились, что без хлеба можно прожить хоть неделю, а без воды трудно прожить и день. А сколько дней прошло? И не было ни капельки дождя, только раз крупка порошила.

У Аганьки от удара камнем на плече получился синяк. Она натирала ушибленное место, по совету кухарки, медным пятаком.

– Ты бы, Аганька, когда их на чердак пускала, дала им ведро воды, говорил Еванька.

– А они сами чего думали?
– огрызнулась Аганька.
– Они знали сами, куда лезут. Хоть бы дождичек, что ли, пошел!

– А сколько дней прошло?

В этом все разошлись: Еванька говорил, что вчера лишь "началось", Андрюшка - три дня, Аганька, кому-то подражая, со вздохом сказала:

– Прошла целая вечность.

– Что же нам делать-то?

– Варкин придумает что-нибудь. Лизавета Ивановна в лазарет пошла.

– У них ружье-то спрятано. Ахнул бы юнкера Аника, да и сломать дверь!

– "Ахнешь" тоже! А сейчас придет смена, да всех нас за это и перебьют! Вот я что, братцы, придумал, - предложил Андрюшка.
– Давайте свяжем три корды да закинем на крышу.

– Высоко!

– Я по сточной трубе залезу, - предложил Еванька.

– А юнкер? Он тебе так и позволит на крышу лезть!

– А мы с того угла: он боится до угла доходить.

– А кто полезет?

– Я полезу.

– Нет, я!

Еванька не хотел уступить Андрюшке.

– Чего вы спорите? Сшибет первого - второй полезет, - сказала Аганька. Она завязала на уголке платочка узелок и, зажав в руке два конца, сказала: - Тяните. Кто узелок вытянет, тому первому и лезть.

Андрюшка потянул первый, узелок достался Еваньке.

– А ты, Аганька, налей самое большое ведро да будто в погреб барыне несешь, чтобы юнкер не подумал...

– Зачем большое? Маленьким лучше. Мы им туда и маленьким сколько хочешь накачаем, только бы веревку закинуть!

– Надо Варкину сказать! Андрюшка, беги неси три корды плетеных да свяжи крепче, а я побегу Варкина предупрежу...

В лазарете, куда явился Еванька, принималось другое решение.

– Погоди ты, шиш!
– остановил Варкин Еваньку, который торопился рассказать про свое.

Аника-воин - Чириков - предложил после смены "снять" часового, а потом попробовать сбить замок или выломать дверь на чердак. Варкин усомнился:

– Да сломаешь ли один-то? Эх, кабы мне еще одну руку...

– Сломаю! А если и нет, хоть дырку ломом пробью, только бы бутылку просунуть!

– Заметано! Предложение товарища Чирикова Степана, он же Аника-воин, принято единогласно... Теперь ваш план, товарищ!
– обратился Варкин к Еваньке.
– Тоже недурно, - одобрил он выдумку ребят, выслушав Еваньку. Только надо повременить.

– Да ведь помрут, не пивши сколько времени.

– Терпели дни, часок потерпят...

– Надо у ворот сторожить: Федор Иванович с Ферапонтом вернутся, ключ принесут.

– У ворот, пожалуй, посижу, - предложил Чириков.
– Чем я не дворник?

Андрюшка и Аганька, когда Еванька рассказал им про решение старших, не согласились ждать.

Наступила ночь. Канонада с темнотой не утихала, даже разгоралась сильней. Удары тяжелых орудий доносились со стороны Кремля. Смена юнкеру все не приходила. Ребята приступили к делу.

Аганька пронесла ведро с водой как будто в погреб и притаилась за углом караулить на тот случай, если бы юнкер вздумал пройти вдоль дома до угла. Еванька обвязался по поясу концом веревки и полез вверх по водосточной трубе.

Мальчишка поднялся к самому свесу карниза, пролез между карнизом и коленом трубы и повис на нем грудью. Труба хрустела и мялась, угрожая сломаться. Еванька развязал веревку на поясе и начал закидывать конец на крышу. Веревка хлопала концом по железу и сваливалась назад. Наконец там, наверху, догадались. Веревку потянули, подергивая. Андрюшка привязал к нижнему концу веревки ведро с водой и к его дужке записку:

"А хлеб у вас есть, товарищи?"

Во мраке

В погребе Анна Петровна начала успокаиваться. Стрельба и канонада сюда доходили глухо. Казалось, что примус под чайником гудит куда сильнее.