Мельком взглянув по пути на убитого юнкера, Федор Иванович пошел на чердак. Ферапонт ему светил. От двери на лестнице летели щепки: ее отчаянно рубил Чириков.

– Испортил дверь!
– буркнул Ферапонт.
– Не мог сбить замка?

– Не сдюжил.

Ширяев отстранил Чирикова и отомкнул замок. Гвозди, забитые Ферапонтом, сдали сразу от удара изнутри чердака. Дверь открылась. Ферапонт поднял фонарь и крикнул:

– Выходи, товарищи! Перемирие!

Оттуда тихо ответили:

– Посторонитесь.

В дверь протиснулись двое. Они несли ногами вперед убитого товарища. Руки у мертвого, чтобы не болтались, были засунуты за ременный кушак.

Убитого вынесли во двор и положили вверх лицом на каменные плиты. Вышедшие с чердака товарищи стали вокруг него кружком и сняли шапки. Убитый был молод, почти мальчик, да и остальные шестеро тоже. Они были в высоких сапогах, в куртках, опоясанных ремнями, с маузерами в деревянных кобурах. Глаза у всех ввалились, на запотелых, словно у забойщиков, когда они выходят на-гора, лицах сверкали белки глаз. Одежда порвана и в ржавчине от ползания по крыше.

Из кухни вышли женщины. От лазарета прибежали Чириков и Варкин с Андрюшкой.

– Возьми кольт, Генрих, - сказал один из бойцов, у которого на плече лежал пулемет, а в другой руке болталось пустое ведерко.
– Я останусь, посторожу Васю, а вы ступайте. Да еще ведерко отдам девчонке. Надо ей сказать спасибо. Пришлите, если можно, грузовичок: Васю свезти.

Генрих взял на плечо пулемет:

– Пошли, товарищи?

– Пошли.

– А где та девчонка?
– спросил боец.

– В лазарете, - ответила Лизавета Ивановна.

– Неужто я ее так кирпичом зашиб?

– Нет, вот этот.
– Лизавета Ивановна указала на убитого юнкера.

– Здорово подбило девчонку?

– Не очень.

– Выживет?

– Конечно.

– Можно к ней сходить?

– Можно.

– А этого кто?
– спросил красногвардеец.

– Моя работа, - отозвался Чириков.
– Братцы, возьмите меня с собой.

– Пойдем.

– Только винтовку захвачу.

Пятеро бойцов направились гуськом к воротам. Чириков с винтовкой бегом пустился догонять их.

– Пойдем к девчонке, - сказал красногвардеец.
– Васю, надеюсь, никто не потревожит?

– Никто!
– ответила Лизавета Ивановна и двинулась к лазарету.

Федор Иванович схватил за руку Лизавету Ивановну и, ничего не говоря, смотрел ей в глаза.

– В погребе!
– поняв его немой вопрос, бросила Лизавета Ивановна.

Красногвардеец с ведерком в руке, Лизавета Ивановна, Варкин и мальчишки гурьбой пошли к флигелю.

Федор Иванович спустился в погреб, оставив дверь и люк открытыми, Анна Петровна в бреду и забытьи лежала на промокшем ковре. Около нее возилась няня.

– Папа! Папа! Мы погибли!
– кинулся Костя к отцу, целуя ему руку.

Федор Иванович молча отстранил сына, опустился на стул и долго смотрел в лицо жены, затем перевел глаза на пламя свечи. Свеча догорала. В чашечке шандала оставалось чуть-чуть расплавленного стеарина. Фитиль свернулся набок. Поморгал фиолетовый глазок, и огонек погас.

Вскоре на дворе зафыркал автомобиль. Сверху послышались голоса. Затемняя свет, в погреб спускались двое. Думая, что они хотят помочь вынести из погреба больную, Федор Иванович приподнял Анну Петровну под руки.

– Это дело второе!
– кинул, взглянув на хозяйку, Ферапонт.
– Вот тут в рундуке товарищ!

Открыв рундук, Ферапонт с шофером достали оттуда мертвого солдата и вынесли наверх. У погреба, задом к двери, стоял грузовичок. В кузове его уже лежал убитый на крыше Вася. Солдата положили рядом. Шофер сел за руль, и грузовик покатился со двора.

– Теперь займемся барыней!
– сказал самому себе Ферапонт, спускаясь в погреб.

Вдвоем с Федором Ивановичем Ферапонт с помощью няньки и Кости выволокли Анну Петровну и понесли к дому. Костя, закрывая лицо платком, плелся позади.

Ликующее знамя

В комнатке Лизаветы Ивановны пулеметом стучит швейная машинка.

– Чего же ты перестал петь?
– спросил дворник Ферапонт Варкина.
– Все пел, а теперь молчишь.

– Что?
– строго сдвинув брови, ответил Варкин.

– Как - что? Сколько раз я слыхал от тебя про солдата и прапора, а до конца ты не допел ни разу.

– Эта песня кончена, Ферапонт Иванович!
– Варкин приложил руку к самому верху груди и прибавил: - У меня тут такая песня складается, что моего голоса не хватит!