– А где их взять?

– Он в галерее с Архипом снимает картины.

– Архип убег, барыня, я же вам сказываю. А барина с Ферапонтом Ивановичем юнкера увели.

– Что такое ты мелешь? Когда? Куда? За что?

– А за то: большевиков на крышу не пускай!

– Папа пустил на крышу большевиков?
– изумился Костя.
– На крыше у нас большевики?

– Ну да, Костя, я не хотела тебя волновать, милый!
– лепетала растерянно Анна Петровна.
– Говорят, что с нашей крыши тоже стреляют... Откуда стреляют, не поймешь! Вздор!.. Да ты врешь, дрянь!
– закричала Анна Петровна, топнув на Аганьку.
– Никого у нас нет на крыше...

– Как же нет, барыня?! Который уже день стреляют. Сначала часто начали, а теперь пореже. Мне врать нечего, я не врушка.

– Пошла вон, дрянь!

У Аганьки затряслись губы:

– И уйду! И можете меня больше не звать - не приду!

На пороге Аганька обернулась и крикнула:

– Сама дрянь!

Анна Петровна ахнула и упала в кресло:

– Что же это? Что такое? Господи! Господи!

– Успокойся, мама. Что касается девчонки, всегда была грубая тварь. Что касается папа, то я сейчас отправлюсь к полковнику - я с ним лично знаком - и выясню недоразумение. Ведь ключ был у Ферапонта, и только он мог это сделать. А папа, конечно, не мог. Сын сражается за свободную Россию, а отец пускает на крышу - кто этому поверит? Что касается фугасных снарядов, они могут причинить большие разрушения, но у нас каменный погреб, мы все можем туда укрыться; там безопасно. Я пойду, мама, и узнаю, что с отцом. Что касается ружейного огня на улицах, я знаю, как держаться под обстрелом, не беспокойся. Налей мне чаю. И покрепче. Что касается стрельбы с крыши...
– Костя осекся и смолк: где-то над их головами послышался тупой, но крепкий удар.

Задерживая дыхание, мать и сын прислушались.

– Костя! Это из тяжелого?

– Нет! Что-то другое, - шепотом ответил Костя.

Удар повторился - и в третий раз, и в четвертый, все чаще...

Костя и мать поняли, что с чердака бьют изнутри в забитую дверь чем-то тяжелым.

Анна Петровна закричала:

– Они ломают дверь! Они вырвутся оттуда! Что с нами будет?! В погреб, в погреб!

– Мама, дверь на засове.

– В погреб, в погреб!

Удары на чердаке прекратились. Очевидно, дверь выдержала удары, и те, кто был на чердаке, поняли, что сломать ее - безнадежное дело. Анна Петровна не могла успокоиться и на все уверения Кости повторяла:

– В погреб! В погреб! Скорее в погреб!

Они стали собираться и решили взять с собой в погреб и няньку.

– Надо взять свечей, примус, чайник, воды... ведро воды! распоряжался Костя.
– Прикажи, мама, чтобы Аганька туда снесла ковер. Оденьтесь потеплее: там холодно и сыро.

На долгий, отчаянный звонок явились Лизавета Ивановна и нянька. Заплаканная Аганька выглядывала из-за них.

– Мама! Возьмем еще бутылку или две вина, - командовал Костя.
– Папа вернется и будет с нами. Разреши мне взять у папа со стола несколько сигар!

– Пожалуйста! О, как я рада, что ты стал прежний!

Между домом и погребом поднялась беготня. Андрюшка с Еванькой носили туда ковры, подушки, одеяла, примус, бидон с керосином, ведро с водой, корзины с вином, с хлебом и закусками... Андрюшка и Еванька на бегу что-то жевали, весело перекликаясь с Варкиным и Чириковым: оба солдата, накинув шинели, стояли на крыльце лазарета и наблюдали суетню. Варкин напевал:

Пекла баба пышки с маком

Для девчонки!

Из окошка увидала:

Пьяный прапор бьет солдата

На Волхонке!

Закричала, побежала,

Вместе с Манькой побежала

Вперегонки!

Ну на что это похоже!

Сковородником по роже

Бьет бабенка офицера

На Волхонке!

Анна Петровна оделась в беличье манто, нянька - в заячий тулупчик. Костя - в пыжиковую доху отца. Костя свел вниз мать под руку и, проходя двором мимо юнкера, крикнул ему на ходу:

– Они готовят вылазку с чердака! Будьте начеку! Никого туда не пускайте!

– Понимаю!
– ответил юнкер.

Едва Ширяевы с нянькой успели скрыться в дверях погреба, на дворе разорвалась шрапнель. В нижних этажах посыпались стекла. Еванька поднял еще горячее донышко шрапнельного стакана и, перекидывая с руки на руку, побежал показывать находку Андрюшке.

Камень

Юнкер стоял, прижавшись к стене; он крикнул Аганьке:

– Девочка, не озоруй, беги!

– А вот и не побегу, и не побегу нарочно!
– закусив губу, уговаривала Аганька себя.
– Ой, как хорошо!

Вдруг она вскрикнула: в плечо больно ударило. Аганька упала на землю и, охватив голову руками, завопила:

– Убило! Убило!

Лизавета Ивановна и Еванька из кухни, Андрюшка из кучерской и Варкин с Чириковым от лазарета кинулись к Аганьке. Ее поставили на ноги.

– Да я, никак, совсем живая!
– воскликнула она.

– Куда тебе попало?

– В плечо.

– Крови нет...

Еванька поднял с земли камень, завернутый в бумагу:

– Да это тебя камнем с нашей крыши!