Быков, все более тревожась, переспросил:

– Утром велено явиться? В Совнарком или как? В котором часу, сказал?

Посыльный строго:

– Не утром, а сейчас требует!
– Повернулся и ушел.

Быков совсем растерялся: значит, Овсеенко Владимир Александрович прознал уже о его недосмотре... Велит явиться к самому Ленину. Беда!

Ощупал на себе шинель, снял шапку, причесался, затянул покрепче ремень и зашагал наверх.

Остановился перед комнатой Ленина.

Набравшись духу, постучался. Дверь сразу отворилась.

На пороге Владимир Ильич.

Без пиджака, без галстука, только в жилетке. Лицо усталое. Рукава рубашки подтянуты к локтям и перехвачены резинками.

Быков отступил на два шага - для законной дистанции - и щелкнул каблуками:

– Товарищ Председатель Совета Народных Комиссаров! По вашему приказанию...
– И осекся, увидев, что Ленин предостерегающе приложил палец к губам.

– Тссс... Не так громко, а то мы Надежду Константиновну разбудим.

Вышел к солдату и тихонько прикрыл за собою дверь.

– Где бы нам побеседовать...
– Ленин задумался.

В комнату выходило несколько внутренних дверей, и взгляд его остановился на каждой...

– Спят... спят... Для того и ночь, чтобы спать...
– Он кивнул на дверь напротив своей: - Здесь Владимир Александрович Овсеенко, и ему надо дать отдых... Увы, для новых боев...

Быков продолжал стоять навытяжку.

– А знаете что?
– Ленин мягко тронул его за руку.
– Идемте-ка в коридор. Там без помех и потолкуем.

Все это говорилось запросто, по-дружески, и Быков перестал тянуться перед Лениным, настороженность прошла, он теперь спокойно слушал Владимира Ильича и так же спокойно ему отвечал.

– Что это у вас за нелады с броневиком?
– спросил между тем Ленин, заглядывая на ходу в лицо солдату.
– Овсеенко чрезвычайно рассержен... чрезвычайно. Приходит ко мне, а он, заметьте, из своей комнаты не видит... приходит и говорит: "Ночная охрана Смольного не годится никуда!" Хотел сразу же применить строгости, но я отправил его спать.

Ленин очень ценил Антонова-Овсеенко, образованного военного, возглавлявшего штурм Зимнего.

Владимир Ильич едва приметно улыбнулся, но тут же лицо его стало озабоченным.

– Товарищ Быков, вот вы сегодня дежурите по караулам. Объясните, пожалуйста, как это случилось, что броневик не встал на пост? Почему? На каком основании?

Быков помрачнел.

– Владимир Ильич, взгреть нас надо. И товарищ Овсеенко прав, церемониться нечего!

Ленин, шагая по коридору, остановился, некоторое время смотрел Быкову в лицо.

– Взгреть, говорите? Ну, допустим, взгреем. А дальше что?

– А дальше?
– И Быков дал волю вспыхнувшему гневу.
– Этого "Рюрика", который смылся, я бы не пустил больше в караул. Предать позору от лица революции! Чтобы эти бояре на карачках приползли просить прощения!

– Почему же "бояре"?
– Владимир Ильич сдержал улыбку.
– Оттого что с "Рюрика"?

Быков, чтобы уйти от насмешки, торопливо добавил:

– "Лейтенант Шмидт" или "Броненосец Потемкин" не допустили бы такого самовольства. А тем более "Враг капитала". Там народ сознательный.

Владимир Ильич покачал головой.

– Солдаты в броневиках, - сказал он, - дельные, надежные бойцы, в том числе, не сомневаюсь, и на "Рюрике". Все они в октябрьские дни доказали преданность революции. А сейчас "Рюриковичи", оказывается, что-то утратили, в чем-то изменились к худшему. Чья же это оплошность?.. Только наша.

Продолжая этот разговор, Владимир Ильич поинтересовался, где находятся броневики в часы, свободные от дежурства.

– А кто где, - сказал Быков.
– На вольных квартирах.

– На вольных квартирах! Ха-ха-ха-ха-ха... Охрана Смольного в такое время, когда только что погашен эсеровско-генеральский мятеж, живет-поживает на вольных квартирах... Нет, это уморительно!

Разговор кончился для Быкова полной неожиданностью.

Ленин приказал ему собрать броневики в одно место, поблизости от Смольного: есть тут пустующие казарменные дворы.

– Составим, товарищ Быков, военный отряд и введем в отряде строжайшую революционную дисциплину. А вас порекомендуем командиром отряда.

Быков испугался, отнекивается. Ведь уже осрамился...

– Позвольте, чего бояться? Вы из бронечастей, следовательно, всю эту броневую механику знаете. Сами из рабочих, были на фронте, воевали... Отлично справитесь!

– Но я же простой солдат!
– взмолился Быков.
– Там солдаты, и я солдат. Кто же меня послушается?

Ленин нахмурился.