Я засыпаю глубокой ночью и просыпаюсь от топота маленьких ножек по полу. Тим забирается на кровать с книжкой в руках и прижимается ко мне маленьким тельцем. Обнимает за шею и целует в щёку. Мне плевать, что рекомендуют психологи и как советуют воспитывать мальчика — я хочу дарить ему всю нежность и любовь, которые у меня есть, целую и обнимаю его так часто, как того требует материнское сердце. Рассматриваю Тимура по ночам и нередко задаюсь вопросом: каким папой был бы Динар для нашего сына? У него ведь не было отца. Был только мой, и он любил нас троих.

— Вот вы где! — Сима заглядывает ко мне в спальню. — Доброе утро!

— Доброе, — улыбаюсь я и спускаю ноги на пол.

— Я блинчики поджарила, будете?

Мы спускаемся вниз и обсуждаем с Симой планы на предстоящую неделю, затем я убираю посуду со стола и иду за телефоном. Нахожу в интернете номер салона, в котором когда-то работала, и звоню в надежде узнать, что Марина в нём появляется. Меня не отпускает навязчивая мысль встретиться с ней. Возможно, она откажется со мной говорить, или скажет какие-нибудь ужасные слова о Динаре. Хотя я и так знаю, что он далёк от идеала, а желание узнать, что случилось два года назад, очень велико.

Администратор сообщает, что Марина Сергеевна бывает в салоне каждый день по будням с четырёх до шести. Я благодарю девушку и завершаю вызов. Снова смотрю на часы. Пора собираться, иначе опоздаю.

Илья приезжает через час. Заходит в дом и возится с Тимом в гостиной, пока я укладываю волосы.

— Ты покоришь моих родителей в этом наряде, — улыбается он, когда я выхожу к ним в гостиную.

Я выбрала белый брючный костюм и в этом комплекте действительно выгляжу впечатляюще. Мне его Яна привезла из Италии, обожаю такие лёгкие и воздушные вещи. К тому же погода сегодня солнечная. На фоне зелени и ярких красок на даче я буду смотреться очень хорошо.

— Совсем забыла уточнить. Мы будем там одни?

— Ближе к вечеру соберутся друзья и родственники, а пока да, одни. Мы потом уедем. Я сегодня договорился с Дегтярёвыми встретиться. Так что у нас своя вечеринка намечается.

Мы выходим из дома и идём к воротам.

— Илья… Сегодня вечером я не смогу.

— Почему? — искренне удивляется он, открывая для меня дверь своего спорткара.

— Потому что у меня Тим. А я каждый день с момента нашего возвращения только и делаю, что провожу по вечерам время с тобой и твоими друзьям. Илюш, он же маленький, ему мама нужна. Он не может всё время быть с няней. И я так не могу...

Илья задумчиво кусает губу, и в его глазах появляется недовольство.

— Наташ, так-то ты весь день с ним проводишь, разве нет? Со мной от силы два-три часа. К тому же ты молодая, красивая девушка. Да, родила рано, но зачем ставить на себе крест? Тебе нужно больше развлекаться и отдыхать. Ты же то на работе, то дома, а жизнь проходит! Молодость не вернётся!

Бесполезно спорить. Каждый из нас всё равно останется при своём мнении. Пока Илья не заведёт своего маленького — не поймёт, какая это ответственность. Да, тусовки и молодость никто не отменял, но всё время гулять — здоровья не напасёшься, да и мои жизненные приоритеты давно сместились в сторону ребёнка. Это нормально. Меня не за что упрекать.

— Сегодня вечером я пас, — повторяю с нажимом. — Предыдущие дни я домом и делами занималась, сыну мало внимания уделяла. Хочу съездить с ним в город, погулять в парке, покататься на катере. Ты можешь поехать с нами, если хочешь.

— Звучит как ультиматум, — усмехается Илья. — Я выбирать должен?

— Ну ты же ставишь передо мной такой выбор.

— Это не выбор, Наташа, а попытка напомнить, что тебе всего двадцать два, а не тридцать плюс.

Я закатываю глаза. Не люблю, когда он начинает подобные разговоры. Ведь я не ограничиваю его в гулянках. Но я несу ответственность за Тима и никогда не могу до конца расслабиться. Ни бабушки, ни дедушки, на которых можно оставить малыша, у меня нет. Есть Сима, но у неё своя семья, и она тоже устаёт. Я не могу всё время взваливать на её плечи заботу о Тимуре. И не хочу так. Я не для того рожала ребёнка, чтобы перекладывать его воспитание на нянек.

Плавно перевожу тему в другое русло и прошу Илью остановиться у ближайшего цветочного магазина, пока мы не выехали за черту города. Неудобно появляться в доме Ракитиных с пустыми руками. Настроение стремительно взмывает вверх, когда мы выходим из цветочного магазина с двумя шикарными букетами, один из которых Илья купил для меня. Он нежно касается губами виска и обнимает за талию, нашёптывая на ухо, какая я красавица.

Но, увы, хорошее настроение тут же меркнет, когда на противоположной стороне дороги я замечаю внедорожник Динара и его самого, разговаривающего на улице с незнакомым мне человеком. Я и забыла, что здесь находится его офис. Всё же возвращаться в Питер — плохая идея. Не готова я к частым и внезапным встречам с прошлым, которое не могу забыть. Асадов поворачивает голову и тоже замечает нас. На мне слишком яркая одежда. Динар задерживается на Илье, который прижимает меня к себе, и обращает внимание на букет в моих руках. Прямой взгляд в глаза, и внутри всё будто срывается с огромной высоты. На секунду я замечаю растерянность на лице Динара, но ровно на секунду, потому что в следующее мгновение он отворачивается и концентрируется на собеседнике, делая вид, что не заметил нас.

— Наташ, что застыла? — спрашивает Илья, впиваясь пальцами в талию, а я прячу раскрасневшееся лицо в красивых бутонах.

Бросаю ещё один взгляд на Асадова. Он облокотился о внедорожник и смеётся, обсуждая что-то с собеседником. Я вижу, как подрагивает его грудь, и лишь твёрже убеждаюсь в том, что ему всё безразлично. Сама не понимаю, что на меня находит. Я резко поднимаю голову, приподнимаюсь на носочки и тянусь к Илье, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Раньше Динар пальцы мужчине ломал, стоило тому ко мне прикоснуться, а сейчас как будто боится взглянуть лишний раз, или это очередная маска? Сколько их у него?