– Прошу прощения, дорогуша, - сказал он.

Продолжая сидеть на ней, он потянулся к шампуню. А затем встал и как следует промыл волосы.

– Человек не может быть слишком чистым, - сказал он ей.
– Да ты и сама знаешь, что они говорят о чистоте.

Закончив с волосами, он намылился целиком, ополоснулся и вышел из ванны.

Стоя на кафельном полу и капая на тот водой, он смотрел сквозь паровую дымку на Тесс. Ее кожа выглядела бледной и скользкой.

Он смотрел на ножевые раны.

Со все еще льющейся из душа горячей водой, он снова забрался в ванну.

26. Примирение

Джанет села, разминая мышцы, затекшие после ночи на диване у Мосби. Больше всего болела шея. Она закатила голову, чтобы слегка растянуть ту, но это не помогло. В ванной комнате она нашла бутылку аспирина. Проглотив сразу три таблетки, она запила их водой из под крана.

Затем она посмотрела на себя в зеркало. Волосы спутались. Половина лица была красной и полосатой, от следов вельветовой подушки, на которой она спала. Хоть после того, как Мосби оставил ее, она и застегнула блузку, лифчик так и остался раскрытым, и теперь его чашечки болтались у нее под мышками.

– Просто потрясающий вид, - пробормотала она.

Она расстегнула блузку, вытащила лифчик и соединила обе его половинки. Затем застегнулась и вернулась в гостиную. Там она посмотрела на телефон.

Пора покончить с этим, сказала она себе.

Внутренности в животе сжались в плотный комок. Рука дрожала, когда она снимала трубку и набирала номер. Услышав первый тихий гудок, ей захотелось повесить трубку на место.

Легче от этого не станет, сказала она себе.

А так, возможно, я узнаю хоть какое-то логическое объяснение произошедшего.

Да.

Сердце дрогнуло, когда трубку на том конце кто-то снял.

– Алло?
– Голос Мэг.

– Привет. Это я.

– Ой.

– Твой голос звучит разочарованно.

– Это не разочарование, милая, это чувство вины. Я чувствую себя настоящим подогретым дерьмом. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?

– Эй, все в порядке. Мне не за что особо тебя прощать.

– Ты шутишь? Где ты, у Мосби?

– Да.

– Приезжай скорее сюда, хорошо?

– Но Дэйв ведь, скорее всего, все еще там?

– Ты, наверное, шутишь.

– То есть его нет?

– Нет. Конечно же нет. Так что можешь спокойно возвращаться.

– Правда я не слишком уверена в том, что знаю как до тебя добраться. Я еще не видела сегодня утром своего хостеса. Насколько я знаю, он вполне мог куда-нибудь уйти.

– Ты хочешь сказать, что проснулась не в его объятиях?

– Ну не совсем. Я спала на его диване.

– Тогда проверь первым делом в ванной. Скорее всего он перерезал собственное горло.

– Спасибо.

– Хочешь, чтобы я за тобой заехала?

– Если ты не против.

– Без проблем. Где ты находишься?

Джанет посмотрела на несколько журналов, валяющихся на столике, пока не нашла один с адресной наклейкой. Она продиктовала адрес Мэг.

– Знаешь, где это?

– Вроде да. Езды не больше десяти минут.

– Тогда жду.

Повесив трубку, она пошла к двери спальни Мосби и постучалась.

– Моисей? Ты проснулся?

– Я не сплю, - ответил он таким тоном, словно ни в какую не хотел этого признавать .

– Я ухожу через пару минут. За мной заедет Мэг.

Зависла долгая пауза.

– Разве ты не выйдешь, чтобы попрощаться?
– Спросила Джанет.

– Пока.

– О, Мосби, не... Ты одет?

– Ты и сама прекрасно это знаешь.

– Я вхожу.

– Зачем?

– Так надо. Вот и я.
– Она открыла дверь.

Мосби сидел на кровати. Его волосы были растрепаны. На нем была белая пижама с красными полосками, рукава которой казались слишком короткими.

Его одежда с прошлой ночи была сложена на стуле. Джанет пошла к ней, подняла и бросила в ноги кровати. Затем пододвинула к кровати сам стул и села на него.

– Я очень сожалею о том, что случилось, - сказала она.
– Или о том, чего не случилось.

– О чем именно?

– Я сожалею о том, что не смогла... остаться с тобой. И не надо говорить мне нечто вроде "лучше поздно, чем никогда". Это должно остаться именно как "никогда", Мос. В следующий раз, когда я пересплю с парнем, это будет навсегда. Если такое возможно. Я не должна была позволять ситуации заходить так далеко, как прошлой ночью. Это было несправедливо по отношению к тебе.

– В этом была моя вина, - сказал он.