— Не скучаешь по прошлой жизни? — спросил Фирсов, заложив ногу на ногу и элегантно поддергивая белую штанину.

Бес посмотрел вокруг, пытаясь делать это с видом легкой рассеянности бездельника и прожигателя жизни. Судя по ухмылке бюрократа, получилось не слишком убедительно. Снаружи разыгралась непогода, так что концессионеры перебрались на укрепленную обзорную палубу, опущенную низко, почти к ватерлинии, рядом с эллингом для прогулочных батискафов. Сквозь прозрачное стекло в два человеческих роста высотой, наклоненное под углом к полу, хорошо просматривались темные волны, очень холодные и суровые.

— А ведь тридцатник за стенами, — подумал вслух и невпопад кибернетик. — Но выглядит, словно айсберг сейчас выскочит из тумана. И притопит как «Титаника».

— Видимо, не скучаешь, — решил, так же вслух, Фирсов и постучал кончиками пальцев по столу, за которым сидели сотоварищи по нелегкому бизнесу. Стол, как и почти все на «Пруссии» был модерновый, его основа представляла собой длинную рельсу, изогнутую в форме гроба и закольцованную наподобие ленты Мебиуса. Стеклянная панель сверкала идеальной чистой, на ней при всем желании нельзя было оставить отпечатки пальцев.

Автоматический стюард подкатил, было, с предложением напитков, но уехал прочь, повинуясь слабому движению руки Беса. Здесь обслуживали главным образом роботы, живые люди предназначались для низших классов (на которых не тратили ресурс техники) и элиты (которая упивалась модой на дорогой труд вышколенных слуг).

— А я, может, кофе хотел, — брюзгливо фыркнул администратор.

— А я воплощаю в жизнь вековую ненависть пролетариата к угнетателям, — в тон ему ответил Бес. — Хрен тебе, а не кофе. Иди водички глотни.

Звучало непоследовательно, если встать за водой, то можно и кофе затребовать, но Фирсов, похоже, не на шутку обиделся. Бюрократ сел прямо и нахохлился, как старый попугай, которому выдернули остатки хвоста за матерно-пиратский лексикон. Бес пожал плечами, достал из кармана блокнот и начал для коротания времени набрасывать беглый портрет Фирсова. Кибернетик не рисовал с момента бегства из Хабаровска, так что соскучился по скетчам. Казалось бы, живопись он осваивал исключительно для дела, а привычка сформировалась…

— Пока ничего, — сообщил прямо в череп Эль Мохито, так что Бес непроизвольно вздрогнул.

— Вот же скотина, — сообщил Постников, не открывая рта, электроника и так отлично разбирала микродвижения голосового аппарата, преобразуя в радиосигналы. — Все-таки я тебе врежу, когда вернемся.

Если Фирсова Бес просто ненавидел спокойной, остывшей и уже давно привычной ненавистью, то упитанному графу готов был оборвать длинные бакенбарды и бороденку, а затем свернуть шею. Операция все еще плелась на стадии сбора матчасти, а компания уже потеряла целый день на «шаббат шалом», поскольку вдруг подкралась пятница, и Мохито, как настоящий адвентист и правоверный почитатель Торы, прекратил всю работу. Что самое поразительное, «флибустьеры» его не только не уволили, но даже не оштрафовали, воспринимая закидоны еврейского свинофоба как стихийное бедствие сродни дождю — ну, случилось, бывает, надо всего лишь переждать.

Итого минус три дня на субботу для бога и поиски старых связей. Так что если и сегодня ничего не получится, операцию можно сворачивать — Бес уже понял, что «флибустьеры» в самом деле, конечно, готовы рисковать по-крупному, однако за некоторые границы выходить не станут. Следовательно, предприятие утратит перспективы срыва банка и станет просто еще одной возможностью продать еще один корпоративный секрет, который покупателю еще предстоит как-то добыть собственными силами. А это роняло стоимость предложения многократно. Денег на относительно безбедное существование таким образом выручить можно было, а вот застолбить собственное дело — уже нет.

Бес сделал еще пару беглых росчерков и счел, что первое — портрет закончен, а второе — особенно удался злой и одновременно страдальческий изгиб тонких губ Фирсова.

— Похож? — кибернетик продемонстрировал скетчик оригиналу, чтобы позлить трестовика еще больше. Тот молча отвернулся, Бес положил блокнот на стол.

— К вам подходит какая-то фря, — предупредил Мохито, но кибернетик уже заметил яркую молодую женщину, что взяла курс на их столик.

— Вы позволите?

Бес уже видел эту фемину и запомнил, слишком уж приметной была внешность — высокий рост, одета в стилизованное сари, расшитое зеркальными ромбиками, длинные волосы до плеч, крашеные в яркий пурпур. И очки в виде сплошной зеркальной полосы без перехода в дужки. Очки нервировали Беса больше всего, они слишком сильно походили на часть сложного хрома, скажем, прицельный комплекс или встроенное в череп оборудование для «врезки». Да и зеркальные элементы на цветастой тряпке кибернетику не понравились, «Douglas Ultraco» полгода назад вывела на рынок систему комбинированной защиты от лучевого и традиционного вооружения, подозрительно смахивающую на украшения пурпурной девицы.

— Проверяю, — бормотал в голове Эль Мохито. — Вроде пока чисто, по базам агентов и боевиков не числится.

— Нет, — ответили Бес и Фирсов почти одновременно. Бюрократ почти спокойно, а кибернетик не удержался от повышенного тона.

Выражение легкой обиды, тронувшее перламутровые губы девицы, неожиданно сильно уязвило Постникова, он почувствовал укол почти физической боли. В сочетании с легкой курносостью, цвет волос и общий стиль молодой женщины создавали ощущение ненавязчивой, почти домашней красоты. А желание присесть за столик с двумя мужчинами свидетельствовало о намерении (или хотя бы возможности) познакомиться. И уж точно объектом пурпурного интереса не был старый, противный Фирсов.