— На здоровье.

«А почему Нах?» — спросил накануне Постников. — «Странное погоняло»

— Потому что НуНах» — ответил Фирсов. — «У него привычка такая была, на все сомнительные предложения отвечать “Ну нах, нам такого не надо!” Сократилось до одного слога и пристало на всю жизнь»

Фантасмагория с шашлыком заканчивалась, так что Постников переместился в обширный зал, играющий роль столовой. Здесь третий «мудрец» по фамилии Костин подкручивал антикварный радиоприемник. Из динамика вопил ближайший конкурент Проныры Бля, немного сумасшедший, эффектно радикальный и обладающий луженой глоткой.

— Иисус любит тебя, но Он выстрелит из обреза в твое гнусное табло, если ты предашь Его! Иисус убивает свиней! Иисус ненавидит муслимов и коммунистов! Он презирает противников оружия, хиппарей, феминисток и слюнтяев! Он будет хохотать, ездить по их трупам на броневике и поливать это месиво текилой, а еще будет ей поить роскошных телок, с любовью взирающих на Него! Мать Тереза горит в аду, в жопу пацификов!

Бес незаметно вздохнул. Когда «флибустьеры» серьезно заинтересовались предложением и таки решили собраться всей командой, кибернетик ждал чего-то стандартного. Строгий антураж, строгое деловое толковище и так далее. Постников совершенно упустил из виду, что «мудрецы» пришли из докапиталистических времен и пронесли через годы старые привычки. Нельзя просто взять и сесть за белый стол с блокнотами, чтобы считать прибыли с убытками. Надо организовать правильный стол, побеседовать о жизни, присмотреться друг к другу, желательно под коньячок или хотя бы бренди. А уж потом…

В общем, встреча пока больше напоминала некий студенческий сабантуй, и Бес лишь надеялся, что «мудрецы» хотя бы охранные мероприятия организовали нормально. Больно уж легкодоступным для противников казался дом на самой границе между «махаллями», как назвал их Костин.

— А когда Иисус выстрелит каждому грязному предателю в морду, милосердный Бог-Отец могучей рукой швырнет их всех в ад, а прекрасная Мария придет отлить на их могилы! Чтобы поганые погосты быстрей зарастали красивыми цветами и мощными деревьями и не напоминали человечеству о позоре и ослеплении! Аллилуйя, браза!!!

Костин еще немного покрутил желтый от времени верньер, динамики с хрипом выдали строчку классических «Битлов»:

— With a Little Help from My Friends!

«Флибустьер» вздохнул и разочарованно выключил приемник, закрыл панель с клавишами старой крышкой из дерева с расцарапанной полировкой.

— Старая техника… — заметил Бес, просто чтобы как-то обозначить присутствие. Просто молча сидеть с руками по швам казалось неправильным и унизительным.

— Да, — согласился «флибустьер». — А, здорово!

Он поприветствовал Копыльского, что припозднился.

— Жарко, — сказал с порога столовой «флибустьер» и с размаху брякнул на стол пакет. — Настоящий, «советский»! Режьте, пока не «заплакал». Об чем, кстати, речь?

— Технику обсуждаем, — буркнул Постников. — Старую, советскую. Как сыр.

— Старая советская техника — це добре, — одобрил Копыльский, пока Нах резал сыр ножом, по виду, купленном в армейской столовой. Ломтики, впрочем, получались такие, что можно глядеть на просвет. — Особенно военная. Особенно летающая.

— Не тот случай.

— Ну и зря.

Компания естественным образом перемещалась в столовую, собираясь как те самые студенты, привлеченные запахом. Нах выкатил из кухни аэрофлотовского вида тележку со съестным. Бес почувствовал себя несчастным, ему шашлычное пиршество было заказано.

— Когда молод, блага мира недоступны, хотя плоть крепка и готова к испытаниям, — судя по тону, Костин что-то цитировал. — А когда стареем, наоборот. Но хорошо когда все-таки можешь позволить себе что-нибудь из времен шальной молодости.

— Например, вертолет, — беззлобно поддел Фирсов. — Кстати, «Сороковой» твоя работа?

— Да, — скромно улыбнулся «флибустьер».

— Опередил, — с искренним сожалением вымолвил трестовик. — Я сам хотел за него потягаться, когда только заявили на торги. А потом…

Он не закончил.

— Эй… — тут Постникова осенило. — Вы про «Птеродактиля», что ли? Ми-40М?

— Надо же, слух пошел по всей Руси великой, я смотрю, — констатировал покупатель без всякого энтузиазма.

— Да ладно, — хмыкнул Фирсов. — Зачем еще нужна башмала, как если не для порадоваться хотелкам юности!

— Винтокрыл для дела, — отрезал Костин.

В столовой, которая была обставлена просто и без изысков — как в настоящей столовке, только с материалами куда побогаче — сгустилось некоторое напряжение. Естественное, не проговариваемое, однако вполне ощутимое. Как перед началом действительно серьезных и тяжелых переговоров.

— Кушать подано, — сказал Нах, вооружаясь другим ножом, еще больше и суровее первого, чтобы резать каждую шашлычину на три порционных куска. Постников ждал классического завершения, однако повар сказал только. — Прошу к столу.