Первой в голову пришла тривиальная по своей идея написать анонимку: так мол и так, есть на Шабловке некий Василий Комаров, занимается извозом, попутно заманивает к себе людей и убивает? Ежли покопаетесь вокруг его дома, найдёте тела предыдущих жертв.

Похожие трюки с письмами я уже проворачивал в прошлом, правда, обстоятельства были, мягко говоря, другие.

В принципе, схема рабочая, но остаётся пресловутый фактор времени: почта есть почта, быстротой в России-матушки, что царской, что советской, что привычной мне, никогда не отличалась, да и в полном соответствии с давними традициями могла «посеять» письмо где-то на полпути к адресату.

Можно, конечно, подстраховаться и отправить сразу несколько анонимных «телег». Авось, какой-то и повезёт.

Но и тут не всё так просто.

Пока письмо дойдёт, пока прочитают, разберутся что к чему… Анонимка — всё-таки анонимка, их в перенаселённой Москве, милиции и ГПУ каждый день мешками приносят: желающих напакостить ближнему своему — хоть отбавляй, потому и пишут все, кому не лень. А виной всему зачастую всё тот же пресловутый квартирный вопрос. Вдруг соседа «заметут» и можно рассчитывать на его квадратные метры?

Но это только один аспект проблемы. Есть и другой, тоже не менее важный, который касается добросовестности моих коллег. Увы, и с таким мне приходилось сталкиваться.

Допустим, анонимка легла на нужный стол. Сверху спускается приказ: проверить.

И вот тут начинается та самая закавыка, что зависит от конкретного исполнителя. Ладно, попадётся добросовестный товарищ, что не поленится проверить всё вплоть до мельчайших деталей.

Но есть ведь и такие персонажи, которые могут отработать на «отвяжись»: среди нашего брата, мента, случайных личностей, к сожалению, хватало всегда. И при всех сокращениях часто за борт летят не те, кому впадлу сделать лишнее движение, а самые неудобные. И долбаный балласт остаётся на службе и тихо-мирно выходит на пенсию.

За это время убийца снова может выйти на охоту и пополнить список жертв.

В общем, анонимка — это на крайний случай, если совсем распишусь в собственной беспомощности.

Откладываю её на потом. А пока надо найти хоть какую-то зацепочку, по которой официально получится выйти на Комарова.

За этими мыслями даже не успел запомнить дорогу, так увлёкся, что не сразу сообразил, что мы на месте. Даже пропустил московские красоты, а ведь посмотреть наверняка было на что. Всё-таки Москва — это Москва, не зря стала столицей нашей родины.

— Приехали, товарищи, — объявил инспектор, быстро и ловко спрыгивая из авто.

Мы последовали его примеру.

Стало ясно, почему набережная назвалась Нескучной — неподалёку находился знаменитый Нескучный сад, о чём мне с охотой поведал тот же Бахматов.

— А знаете почему так сад прозвали? — между делом спросил он.

— Нет, — честно признался я.

— Его разбил один из Демидовых, большой, сказывают, чудак. Насадил кучу редких растений, а своих сторожей мазал мелом так, чтобы казались статуями. Представляете, какая бывала потеха, когда такая статуя «оживала»?!

— Согласен, не скучно, — кивнул я. — Меня от такого «сюрприза» точно бы кондрашка хватила.

К нам подбежал совсем молоденький (на губах вместо усиков ещё был редкий подростковый пушок) милиционер. Навскидку, пареньку было лет семнадцать-восемнадцать — не больше.

На его лице застыло взволнованное выражение.

— Милиционер Смирнов, — представился он. — Это я телефонировал в уголовный розыск насчёт трупа.

— Здравствуйте, товарищ Смирнов. Я — Трепалов, начальник особого оперативно-следственного отдела. Труп далеко отсюда? — спросил Александр Максимович.

— Прямо возле реки, товарищ Трепалов, отсюда шагов двадцать. Надо только немного к воде спуститься.

— Сами его нашли?

— Так точно. Обнаружил во время дежурства. Обходил набережную — вижу, что-то странное об берег тычется. Присмотрелся, а это мешок. Покуда его не унесло куда, я мешок багром подцепил и вытянул на берег. Только, что внутри мешка находится, проверять не стал. Нам по инструкции велено дожидаться криминалистов.

— То есть, внутри может оказаться и не труп? — Трепалов пристально посмотрел на Бахматова.

Тот только плечами повёл.

— Я бы не надеялся, товарищ Трепалов. Упаковщик вряд ли угомонился.

Мы спустились к реке. Дул свежий ветерок, заставляя всех невольно поёживаться. Оптимизма не добавлял и выловленный из реки мешок, из которого на землю медленно стекала вода.

Минут через пять подъехали фотограф с криминалистом — невысоким мужчиной в клетчатом пиджаке поверх плотного свитера. Одет он был явно не по погоде, это только у реки было холодновато, а на улицах припекало как на южном курорте.