— Скажите, пожалуйста, вы ведь работаете в том самом новом суперотделе, о котором судачит вся Москва? — заговорил Михаил Афанасьевич.

— Если мы друг друга правильно понимаем, то да.

— И это вы — тот самый Быстров, начальник милиции Рудановска, о котором была большая статья в «Правде»?

— Бывший начальник милиции, — уточнил я.

Сама газета на глаза мне так и не попалась, и я понятия не имел, что в итоге написал о моей скромной персоне Михаил Кольцов.

— И это вы недавно взяли Упаковщика? — продолжил своеобразный допрос Булгаков.

— Как понимаете, отнюдь не в гордом одиночестве. Мы брали его совместно с московским уголовным розыском.

— Но вы в этом играли далеко не последнюю роль.

— Без комментариев, — усмехнулся я.

— Георгий… как вас по батюшке?

— Олегович.

— Георгий Олегович, я спрашиваю отнюдь не из праздного любопытства. Дело в том, что я хочу написать большой очерк об этом негодяе. Мной движет отнюдь не желание заработать на сенсации… Это было бы пошло и мерзко, учитывая все обстоятельства. Я задумал психологический этюд, глубокий анализ личности. Хочу понять, что могло побудить его на столь страшные вещи, какие глубинные мотивы им двигали, осталось ли в нём хоть капля человеческого… Да и вообще: человек ли это или зверь под личиной человека?!

— Я понял ваш замысел, но пока не осознаю, чем могу быть полезен, Михаил Афанасьевич…

— Давайте поговорим о Петрове. Мне интересен ваш материалистический взгляд на вещи, как сыщика, который его поймал. И да, кажется, я тоже могу быть вам полезен, — он улыбнулся.

— Не говорите загадками, Михаил Афанасьевич, — попросил я.

— Кажется, мы оба можем помочь друг другу. Вы беседуете со мной об Упаковщике, а я… я поведаю вам, где сейчас проживает интересующий вас поэт Никифор Ляпис. По странному стечению обстоятельств, он квартирует в квартире моих хороших знакомых. Те наняли его посторожить дом, пока они находятся в отъезде.

— С этого и надо было начинать! — довольно потёр руки я.

Тут как раз принесли заказ, и мы на какое-то время замолчали.

А когда покончили с едой, я заговорил, вкратце описав историю того, как мы ловили Упаковшика.

— Простите, я не совсем уловил, а как именно вы, среди тысяч подозреваемых, смогли установить его личность? — проницательно спросил в конце разговора Булгаков.

Меня охватило лёгкое озорство. Видимо, не зря говорят, что с Булгаковым связано много мистических вещей, и этот флёр на меня подействовал.

— Дело в том, что я с самого начала знал, кто убийца, — твёрдо произнёс я и поймал на себя удивлённый взгляд Булгакова.

— Но как?

— Послезнание, — признался я. — Не удивляйтесь, но перед вами сидит человек из далёкого будущего, которое отстоит от вашего на добрых сто лет.

— Не понял, — заморгал писатель. — Звучит, уж простите, как какая-то фантастика. Я не верю, вы меня разыгрываете.

— Я попаданец. Попал сюда из будущего, поэтому мне известно то, чего не знаете вы.

— Как это случилось: машина времени? — напрягся Булгаков.

Он явно начинал принимать меня за сумасшедшего.

Но «Остапа», как водится, несло.

— Не знаю. Я умер и возродился в новом теле, но уже в прошлом. Том прошлом, что является для вас настоящим. А поскольку я и прежде занимался тем, что ловил преступников, мне было легко освоиться в этом мире.

Я замолчал, ожидая реакции писателя.

— Шутите, — вздохнул Булгаков.

— Шучу, — с грустью подтвердил я. — Вы должны понимать, что я, как сотрудник угрозыска, не имею права разглашать секреты нашей работы. Простите, Михаил Афанасьевич.

— А ведь вы натолкнули меня на одну мысль, — пристально всмотрелся в меня собеседник. — Я ведь, пожалуй, напишу… ещё не знаю что: повесть или пьесу о путешествиях во времени. И я даже выведу вас в качестве одного из персонажей, но в отместку сделаю вас не милиционером, а наоборот — преступным элементом. Обаятельным, умным, ловким, но всё-таки вором. Георгий, Жора… — он задумался. — Жорж! Будете Жоржем?

— Милославским? — с готовностью откликнулся я.

— Почему нет?! — воскликнул он. — Будете у меня Жоржем Милославским!

[1] Автор позволил себе небольшой исторический анахронизм. В Москву Илья Ильф переехал в 1923-м, но уж очень хочется познакомить его с героем «Мента».

Глава 14

Михаил Афанасьевич не подвёл: в конце нашего более чем приятного разговора, написал на салфетке адрес квартиры знакомых, куда на время их заграничной командировки (товарищи служили в ведомстве Чичерина) заехал в качестве жильца и сторожа Вик Суровый, он же Никифор Ляпис — рыжий тип, которого я подозревал в убийстве.