— Хорошо. Тщательно проверьте и соберите все доказательства.

Закончив разговор, повернулся ко мне.

— А теперь пришла пора поговорить о главном. Надеюсь, вы ведь не думаете, что вас вызвали в Москву, чтобы обсудить ряд ваших проектов.

— Не думаю, — подтвердил я.

— Правильно делаете! — одобрил он. — Будете бороться с преступностью, но уже не на уровне начальника городской милиции, а в масштабах всей России. Возможно, — он немного помедлил, — не только России…

Я понял смысл его последней фразы. В декабре возникнет СССР, похоже, речь пойдёт о работе в границах совсем новой страны.

— Через несколько минут сюда зайдёт ваш новый непосредственный начальник, и мы вместе обо всём детально поговорим, — усмехнулся Феликс Эдмундович. — Заодно и чайку попьём.

В эту секунду мне срочно захотелось не чаю, а чего-нибудь погорячей.

Глава 4

В дверь после стука зашёл секретарь.

— Феликс Эдмундович, к вам товарищ Трепалов. Приглашать?

— Конечно. А ещё организуйте нам, пожалуйста, чайку на троих, — попросил Дзержинский.

Услышав знакомую фамилию (да и какой нормальный мент не слышал о самом Трепалове?) я присвистнул. Ух ты! Первый начальник МУРа! От такого количества легендарных исторических личностей, можно сойти с ума!

А если мне ещё и предстоит работать под его начальством… Да у меня просто нет слов. Неужели я действительно познакомлюсь с легендой сыска, настоящим советским Шерлоком Холмсом?!

Бывший матрос, который по сути с корабля на бал угодил в уголовный розыск, не имея ни малейшего опыта оперативно-розыскной работы. И всё-таки у него получилось, во многом ещё и благодаря тому, что Трепалов не стеснялся пользоваться опытом старых кадров, учился у них всему.

А время было трудное. На улицах Москвы царила преступность, бандиты смело разгуливали по городу и убивали милиционеров. МУР по сути пришлось создавать с нуля: теми небольшими силами, что имелись. В первом штатном расписании тогда было аж целых пятнадцать человек.

И уже через короткое время московские сыщики смогли добиться немало успехов, во многим они были обусловлены организаторскими талантами и бешеной энергией Александра Максимовича Трепалова.

Но он был не только прекрасным организатором, ему принадлежала одна очень характерная муровская фраза: «Навстречу опасности первым идёт старший!». Александр Михайлович, пользуясь тем, что его ещё плохо знали в мире московского криминала, лично внедрился в одну из банд и провернул операцию, достойную учебника: уговорил сразу несколько бандитских шаек объединиться для крупного дела. Само собой, всю преступную кодлу тогда удалось накрыть разом. В 1920-м Трепалова наградили высшей наградой молодого советского государства — орденом Красного знамени.

К сожалению, оборвалась жизнь Александра Максимовича весьма трагически. В 1937-м, когда Трепалов работал заместителем самого Орджоникидзе — наркома тяжёлой промышленности, после смерти товарища Камо, легендарного сыщика арестовали по ложному обвинению и расстреляли. Надо отметить его стойкое поведение во время допросов: Александр Максимович не признал себя виновным и не стал никого оговаривать. Думаю, эти факты многое говорят о его личности.

В дерном проёме появился Трепалов. Невысокий, коренастый, с типичной матроской походочкой вразвалку. Правда, сейчас на нём был хороший шерстяной костюм с тщательно подобранными галстуком и рубашкой. Чувствовалось, что Александр Максимович следит за своей внешностью. Чёлка из светло-русых, начавших уже редеть волос, аккуратно уложена слева на право.

На вид ему было лет тридцать-тридцать пять.

— Товарищ Дзержинский, — проговорил Трепалов, не забыв окинуть меня пронзительным взглядом.

— Здравствуйте, товарищ Трепалов, — улыбнулся Феликс Эдмундович. — Позвольте вам представить товарища Быстрова — бывшего главу рудановской милиции.

— Добрый день, товарищ Быстров!

Мы обменялись рукопожатиями.

— Сейчас принесут чай, и мы поговорим. Надеюсь, вы понимаете, что ваша встреча с товарищем Быстровым не случайна, — сказал Дзержинский.

— Догадываюсь, — усмехнулся Трепалов, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Появился секретарь с подносом, на котором стоял большой жестяной чайник и три алюминиевых кружки[1], вместо сахара или сахарина на бумажке лежали несколько слипшихся леденцов.

Да… небогато питаются наши чекисты.

Ловко разлив содержимое чайника по кружкам, секретарь удалился так же тихо, как и вошёл.

— Угощайтесь, товарищи, — произнёс Феликс Эдмундович.

К счастью, в кружке всё-таки был чай, причём нормальный, не морковный или того хуже — обычный кипяток. Да и мятные леденцы тоже оказались вполне ничего.

На минуту установилось молчание. Если Дзержинский пил быстро большими глотками, Александр Максимович отпивал по чуть-чуть и явно смаковал напиток. К леденцам он не прикоснулся.

— Как вам ваша должность — заместителя начальника экономического управления ГПУ, товарищ Трепалов? — спросил вдруг рыцарь революции.

Трепалов поморщился.

— Что, задел за больное? — понимающе кивнул Дзержинский.

— К сожалению, товарищ Дзержинский, — вздохнул тот. — Я, конечно, понимаю, что это важный фронт работ, и наводить там порядок нужно, но… Не моё это, товарищ нарком внутренних дел. Устал я от бумаг, хочется снова с людьми поработать. Чтобы как прежде — в поле выйти, увидеть противника в лицо, — мечтательно протянул он.