Родители понимающе хмыкнули. Алина засияла застенчивой улыбкой, я вновь выпил, чтобы заглушить давящее на грудь новое для меня чувство вины.

– Летом устраивать свадьбу намного удобнее, чем зимой, - вздохнула будущая теща. – И до лета у вас бы было больше времени для того, чтобы узнать друг друга получше, убедиться в своих чувствах. Вы ведь всего несколько месяцев знакомы. Не рано ли собрались свадьбу играть? – она все не могла смириться с нашим спонтанным решением. – Вдруг поженитесь, а потом выяснится, что поторопились?

– Мама, свадьба будет двадцать восьмого января. Нам дали больше месяца на обдумывание! Этого вполне хватит, чтобы понять нужна нам свадьба или нет. И если мы передумаем, то просто ее отменим, - Алина повторила мой довод, который я озвучил в ЗАГСе, но зря она это сделала. Родители замерли с поднесенными ко ртам вилками.

– Просто отменим?!
– первой отмерла будущая теща. – То есть мы договоримся с рестораном, закупим продукты, сошьем тебе свадебное платье, потратим уйму денег, а потом просто всё отменим?! – вилка с нанизанной на нее тефтелькой полетела обратно в тарелку.

– Еще приглашенным гостям придется объяснять почему свадьбу отменили. Слухи нехорошие пойдут, - добавил накала будущий тесть, тут же налил себе коньяк, который в одного и выдул.

– Мы не собираемся отменять свадьбу, - принялся я разряжать накалившуюся обстановку, а то Алина мало того, что растерялась, так еще начала смотреть на меня, как на обманщика, заманившего ее в ловушку.

А нет, показалось.

– Мама, папа, мы не будем ничего отменять! – бросилась моя невеста на защиту нашего брака. – Мы любим друг друга и хотим жить вместе!

– Я так и знала! У вас что-то уже было! – странно среагировала на слова дочери мать.

– Вместе жить вы будете только после свадьбы!
– подытожил отец невесты.

С ним никто не стал спорить. Условие всех устроило.

– Свадьбу я оплачу, - предложил я, когда женщины ушли на кухню мыть посуду и обсуждать предстоящие хлопоты, а мы с Митрошиным остались в гостиной вдвоем.

– Пятьдесят на пятьдесят, - отрезал будущих тесть, более не желая спорить о деньгах.

Пришлось соглашаться. Долг мой перед семьей Митрошиных неумолимо возрастал. Именно поэтому я и не горел желанием идти к ним на ужин, хотя Светлана Григорьевна и приглашала заходить вечерами. Вот только равноценно расплатиться за хорошее к себе отношение я не смогу.

Поэтому сейчас я иду в Отдел. Да и не опасно это уже. Все поутихло после недавно отгремевших разборок, которые закатил следствию начальник милиции Мохов. Заявился к нам на вечернюю оперативку и принялся крыть всех матом. Все стояли по стойке смирно, кто багровея, кто бледнея, и молча внимали.

– Что еще за бабий бунт тут устроили?! – вышагивал он вдоль нашего разнополого неровного строя. – Кто позволил?! Юбки им укорачивать, понимаешь, не дают! Нашли повод для жалоб! Я вам так пожалуюсь! Вообще без юбок ходить будете! – тут он понял, что в пылу гнева сморозил, прочистил горло и выдал совсем уж запредельное. – Колени сомкнуть, титьки подобрать и идти дела расследовать! По рабочим местам, я сказал! – выставив всех, невзирая на гендер, из кабинета начальника следствия, полковник заперся в нем с майором Курбановым. Тому была прописана индивидуальная порка.

Капитолина, чей стол примыкал к начальственной двери, хоть все и слышала, но никому ничего рассказала. Коллективу приходилось гадать за закрытыми дверями своих кабинетов, а если встречались в курилке, то общались исключительно шепотом. Никто не желал становиться тем, на ком сорвет злость выпоротый Курбанов.

В этот раз мне опять повезло прошмыгнуть в свой кабинет незаметно. Чтобы не спугнуть удачу, я заперся изнутри и стал ждать звонка.

Раздался он только через полтора часа, когда я уже начал засыпать, развалившись для большего удобства в кресле.

– Мы его упустили, - обрадовал меня Скворцов.

– Ну, и куда мог поехать курьер с деньгами, есть у кого предположения?
– роль вопрошающего взял на себя Болотов, который занял место по правую руку от Шафирова.

Мой телефонный звонок застал полковника на рабочем месте, и, выслушав последние новости, Шафиров велел всем ехать к нему. Вот мы и собрались, и теперь, оккупировав стол для совещаний, решали, что делать дальше.

– Из Управления Цепилов уехал в начале восьмого, сразу после планерки, - начал давать данные Ситников. – Планерка длилась минут сорок, а вы, - он кивнул на сидящих напротив него Мамонтова со Скворцовым, утверждаете, что деньги Пахоменко передал курьеру в семь часов возле своего дома. То есть в Управлении курьер с фигурантом встретиться не могли, значит рабочий кабинет Цепилова из возможных мест нахождения денег исключаем.

– Остается квартира Цепилова, – продолжил логическую цепочку Скворцов.