Журбина соскочила с места и начала вышагивать по кабинету.

– Шафиров! – она резко остановилась. – У тебя же с ним хорошие отношения.

– Даже с помощью Шафирова мне пока не занять место первого зама. Стаж не позволяет, - издевательским тоном произнес я совсем не то, что хотели от меня услышать.

– Причем здесь ты! – ожидаемо вспылила начальница.

– А ты думаешь, что я буду его просить за кого-то другого? – заржал я. – Люда, ты ведь не наивная девочка, должна понимать, что просить я буду только за себя. Он мне не отец родной, чтобы выполнять все мои хотелки. Лимит у меня ограничен.

– Говорят, ты сын его боевого товарища, - огорошила она меня бродившими по городу слухами.

Не зная, что на это ответить, я промолчал, а Журбина поостереглась лезть с расспросами. Разговор заглох.

– Ладно, мне в госпиталь надо ехать, швы снимать, - я первым нарушил молчание.

Журбина неуверенно покосилась на дверь, словно еще не все намеченное сделала.

– Так ты мне веришь, что это не я в Шафирова бутылку кинула? – осторожно спросила она.

– Верю.

– И ты не будешь ему рассказывать о своих подозрениях?

– Не буду, - пообещал я.

– Рада, что все разрешилось, - Журбина растянула губы в улыбке, вышло криво.

– Я тоже рад, - скопировал я ее мимику.

– Ладно, я тогда пойду, - захватив с собой свой рапорт, она, наконец, вышла из моего кабинета, и я устало растекся по неудобному стулу. Он опасно заскрипел подо мной и я переместился в кресло, где было удобнее размышлять.

Вроде бы мне удалось убедить Журбину отстрочить крестовый поход против Курбанова до возвращения Головачева. Ни к чему мне сейчас разборки на весь город, а тем более новое руководство, к которому опять придется искать подходы. Сложившаяся расстановка меня вполне устраивает: Курбанов предсказуем, Журбина управляема – вполне приемлемые условия для того, чтобы спокойно доработать. Надеюсь, недолго осталось. Ждать уже терпения не хватает, а неуверенность в том, что все получится просто изматывает. Из-за постоянного напряжения мечтаю лишь об одном – чтобы скорее все закончилось.

– Здорово! – вместе с морозным воздухом в кабинет ворвался Мамонтов. – Машина на ходу, - выпалив новость, он начал раздеваться.

– Это хорошо. До госпиталя подбросишь?

– Подброшу, - пуговицы, что Семен успел расстегнуть, пришлось обратно застегивать.
– Мне Шафиров велел тебя одного никуда не отпускать.

– Сперва на рынок заедем, фрукты купим, - подкорректировал я маршрут, никак не отреагировав на слова Мамонтова.

– Зачем нам фрукты?

– Фрукты не нам, а Головачеву. Мы же в госпиталь едем, вот заодно и передадим, - пояснил я, натягивая пуховик.

Вышли в коридор и синхронно затормозили. В кабинете Журбиной громко ругались.

– С кем это она?
– прислушался к доносившимся из-за двери голосам Мамонтов.

– С Акимовой, - не смог я совладать с довольной ухмылкой.

В отличие от сгоревшей Копейки, Москвич имел непрезентабельный вид даже для этого времени. Ржавые пятна по всему кузову, вспузырившаяся краска, дверь с водительской стороны неродная.

– Зато на колесах, - подытожил Мамонтов проявившиеся на моем лице мысли, когда я увидел это транспортное средство непредставительского класса.

Снятие швов – процедура малоприятная. Даже произнесенное бархатным голосом «потерпи немного, красавчик и получишь поцелуй» не уменьшило болезненные ощущения. Но некая заинтересованность у меня все же возникла. Ведь пользовала меня именно та фигуристая медсестра в тесном халатике, которая скрашивала мое пребывание в госпитале в сентябре.

Наложив свежую повязку, она полюбовалась делом своих рук и предложила как-нибудь встретиться за пределами медучреждения.

– Увы, не могу. Женюсь, - сокрушенно признался я.

– На той девушке, что тебя навещала? – похвасталась медсестра своей памятью.

– На той, - я повинно склонил голову и попрощался.

Навещать Головачева я не рискнул, побоялся своим видом нивелировать результаты его лечение. Но крупные красные яблоки в авоське передал. Пусть жует, насыщается витаминами.

По возвращении в Отдел, застали там тишину. Загадочную из-за кусков штукатурки на полу в нашем закутке, словно кто-то, будучи в душевном раздрае, сильно хлопнул дверью.

Похрустев подошвами по строительному мусору, мы поспешили скрыться в кабинете. Встречаться с источником разрушений совершенно не хотелось. К тому же нам было чем заняться – наш сейф хранил стопки уголовных дел, возбужденных по интересным статьям на любой вкус. Бери и расследуй.

Этим мы и развлекались, с перерывом на обед, до трех часов.

Воспользовавшись тем, что Мамонтов ненадолго отлучился, я подвинул к себе телефон и набрал домашний номер Митрошина. В этот раз по-настоящему, не как утром, когда изображал разговор с Шафировым.

Как я и рассчитывал, Алина уже вернулась с учебы.

Узнав ее голос, я вкрадчиво произнес:

– Ты можешь привезти мне мои вещи к четырем часам в столовую на Мира? Это очень важно, - добавил я со значением, лишая девушку возможности отказаться.