– Товарищ следователь, может договоримся? – заикаясь, прошептал он. Благо Мамонтова в кабинете не было. Журбина запрягла его ехать в прокуратуру.

– Как с Ситниковым? – улыбнулся я.

От моего вопроса он вздрогнул и побледнел еще больше.

– Он вам рассказал? Но он же обещал не давать делу ход! – возмутился Дойников несоблюдению инспектором конфиденциальности.

– Пишите, как дело было, - положил я перед ним чистый лист бумаги с ручкой. – Как Ситников заставил вас оклеветать адвоката Зудилину, как передал вам для этого деньги.

– Нет, - отринул от меня Дойников и стул, на котором он сидел, опасно покачнулся. – Меня тогда посадят за обвес!

– За обвес вам условно дадут, а вот за грабеж посадят без вариантов. Так что пишите, надавил я на него. И он потек. Пот так и стекал по нему, когда он дергающейся рукой писал чистосердечное признание.

– Он же придет ко мне, - вспомнил Дойников об опасности, после того, как поставил под документом подпись.

– Могу спрятать вас на пару месяцев, - предложил ему я.

– Где? – с надеждой спросил он.

– В СИЗО.

– Нет! Не надо, - Дойников обернулся в сторону двери, мечтая поскорее свалить отсюда.

– Ну, как хотите, - пожал я плечами.

Мамонтов вернулся через полчаса после того как Дойников на негнущихся ногах все же покинул мой кабинет.

– Решил вчера проблемы? – поинтересовался он, наконец, застав меня одного.

– Решаю, - я поднял на него глаза. Не люблю, когда лезут в мои дела. Не следить ли ты за мной поставлен, помощничек? Или у меня уже паранойя развивается?

– Если что, могу подсобить, - предложил Мамонтов помощ.

– Учту, - задумчиво проговорил я, все больше убеждаясь, что в одиночку провернуть дело с Ситниковым не получится. Нужен помощник. И Мамонтов вполне подойдет на эту роль. Хоть я ему и не доверяю, но это и не нужно. Раскрывать ему весь расклад не потребуется. С него достаточно знать, что Ситников – это лишь одна из ступеней к главной цели.

– Начали зарплату выдавать, - в наш кабинет забежала Ирочка и тут же унеслась дальше по маршруту.

– Зарплата - это хорошо, - констатировал Мамонтов. Встал со стула, потянулся, зевая, и только после этого обязательного ритуала пошел к выходу. – Ты идешь?

– Иду, иду, - оторвался я от чтения, написанного Дойниковым признания. Закрыл его в сейфе и вышел из кабинета.

Деньги выдавали на втором этаже через окошко. Здесь уже образовалась довольно большая очередь, но следователи стояли в самом ее начале, поэтому мы с Мамонтовым пристроились рядом.

– Ты проставляться-то будешь? – предъявил мне Войченко.

– Надеюсь сегодня, как вчера, не свалишь? – Сорокин тоже обернулся.

– Не свалю, - вздохнул я. Пить ни времени, ни настроения не было, но придется.

– На меня заняли! – огрызнулась появившаяся следом за нами Ирочка на недовольные выкрики, оказавшихся позади нее сотрудников милиции.

– На меня тоже, - втиснулась между мною и Войченко Акимова.

– Следаки совсем охренели, - раздалось с хвоста очереди.

– Поговори мне еще, - предупреждающе улыбнулась старший следователь и недовольные предпочли заткнуться.

– Возвращаю, - протянул мне червонец, догнавший меня на лестнице Скворцов. Получив деньги, мы с Сорокиным, Войченко и Ирочкой поднимались к себе на третий этаж.

В этот момент на меня налетела Журбина, что сбегала вниз по лестницы, купюра выпала из моих рук и нырнула между перилами в пролет.

– Ты куда жулика дел?! – закричала она мне в лицо.

– Дойникова что ли? – от неожиданности я не сразу сообразил, о чем речь.
– Так отпустил. Потерпевшая его не опознала.

– Вот ведь черт!
– раздосадовано воскликнула начальница. – Альберт, нужно раскрыть еще два дела!

– Да помню я, - стиснув зубы, чтобы не послать начальство в дальние дали, я развернулся и пошел искать улетевший червонец.

Эта неуравновешенная с каждым днем раздражала меня все больше и больше. Опять что ли рокировку провести? Вот только менять ее не на кого, да и другие варианты могут оказаться еще хуже. Журбина хоть безобидное зло.

– Не это ищешь? – отвлекла меня от дум комсорг.

Захотелось забыть о сновавших мимо коллегах, схватить Светлану в охапку и утащить ее в свой кабинет, где разбить еще несколько ваз от страсти.