– Знакомый товарищ, - отозвался Болотов. – А что случилось? Он вроде меру свою знает, не зарывается. Не на того спекулянта что ли наехал?

– Он на меня наехал, - скромно признался я, вызвав смех собеседника.

– Чапыра, и на чем ты попался? Взятки берешь? – он все никак не мог перестать ржать. – Я ведь тогда сразу понял, парень ты шустрый.

– Взятки я не беру, а вот услугами спекулянтов, бывает, пользуюсь, - хмуро ответил я.

– Да ладно, не обижайся, - Болотов прекратил смех, но ухмыляться не перестал. Мне вообще казалась, что ухмылка к его лицу приклеена намертво. – И что с того? У них все шмотки покупают.

– Ситников решил обвинить меня в спекуляции. Типа я не для себя вещи покупал, а на перепродажу, и спекулянт должен это подтвердить. А когда узнал, что я следак, стал угрожать, что просигнализирует куда надо и меня со свистом выпрут из комсомола.

– По-моему здесь что-то личное, - проницательно заметил Болотов.

– Да мы сразу друг другу не понравились, - подтвердил я, но тему развивать не стал. – В любом случае, нам это на руку, - говоря это, я достал из папки протокол, в котором были перечислены все денежные купюры, и, собственно, сами деньги.

– Отлично, - Болотов одобрил, что я сам его заполнил. – Пять тысяч?! – воскликнул он возмущенно, когда увидел сумму. – Он что совсем охренел? Теперь понятно, чего ты на него так взъелся, - ухмыльнулся следователь.
– Давай зови понятых, будем придавать документу официальность.

– Оформить надо, но пока ход делу давать нельзя, - пришлось разъяснить еще один момент, а то судя по реакции Болотова, тот всерьез настроился дать бой потерявшему совесть взяточнику.

– Многоходовку значит замыслили, - впился он в меня своим проницательным взглядом.

Когда я вышел на улицу, понятые уже меня дожидались. Их нашел Мамонтов, который остался ждать меня возле машины.

– Игнат Савельевич, - обратился я к следователю, когда первый этап подготовки был закончен, понятые с выписанными им справками о том, что не прогуливали работу, а выполняли свой гражданский долг, ушли, оставив нас в кабинете вдвоем.
– Вы можете узнать с кем из ваших коллег Ситников приятельствует? Надо бы этого человека нейтрализовать, а то еще в пику вам оформит мне дачу взятки, - пояснил я причину своего любопытства.

Болотов ржал долго, стуча ладонями по столу и тыча в меня пальцем. Я терпеливо ждал, глаз не закатывал, устало не вздыхал, и, наконец, тот выдохся.

– Представил, как мы все встретимся, - просипел он, утирая глаза от слез.

Я тоже улыбнулся, ведь совсем недавно сам представлял туже самую сцену.

– Вот чтобы этого не произошло, надо подстраховаться, - заметил я.

– Надеюсь, ты не задумал пристрелить нашего следователя? – с трудом удержался от повторного приступа смеха Болотов.

– Начальство запретило выдавать мне оружие вне дежурства, - успокоил я его.

Болотов хрюкнул, но быстро взял себя в руки.

– Примерно знаю, кто это. Давай так, я кое-что еще уточню и наберу тебе сегодня, - пообещал он мне напоследок.

Когда мы с Мамонтовым на нашей, горчичного цвета копейке вернулись в Отдел, возле крыльца курил, морщась от головной боли при каждой затяжке, Войченко. Вид он имел смурной и зеленоватый от похмелья.

– Ну что, герой-любовник, вздыхаешь о подружках? – не упустил возможность поддеть его Мамонтов.

– Да идите вы в пень, - отмахнулся от нас Денис, но более заковыристый маршрут предлагать воздержался. Как-никак я из-за него встрял в противостояние с Курбановым.

Но свою обиду Войченко демонстрировать нам продолжил. Его послушать, так все мы предатели. Причем дважды. Сперва оставили одного с голодными бабами, а затем совершенно по подлому увезли его от них.

Почему Войченко остался с ними в одиночестве, понять никто из нас так и не смог. Все же нетипичная сложилась ситуация. Ну ладно Сорокин, он женат. Но почему отказались от более близкого знакомства с дамами все остальные, так и осталось за покровом тайны. Как заявила, подслушавшая наш разговор, Журбина «Пить меньше надо!»

Раз Войченко развлекался один, без нашей помощи, то и последствия своего загула ему пришлось разгребать в одиночестве. Вернее, первый удар последствий. Ирочка с ним не разговаривала. Мы его ей не закладывали, но девушка как-то сама догадалась, что дело нечисто, а может и Журбина ее просветила. Правда, это была меньшая из проблем. С Курбановым все оказалось намного сложнее. Тот рвал и метал, грозился уволить прогульщика по статье. Еще я, желая спасти коллегу, влез со своими претензиями о зажатых руководством отгулах после дежурств. В общем, и мне досталось. Мне даже больше. Поскольку посмел перечить и завуалированно угрожать начальству. Есть подозрения, что Курбанов мне это еще припомнит.