– Украсим? – невозмутимость на его лице кажется дрогнула.

– Ну, ленточки там всякие, шарики, - как недалекому объяснила ему девушка. – И плакат еще прикрепим на заднее стекло. Получится красиво, - мечтательно добавила она. – Кстати, Альберт, ты уже купил подарок? – повернулась Ира ко мне.

– Нет, - признался я.

– Очень плохо. Вы же с Ксюшей в одном кабинете сидели, - поджав губы, упрекнула она меня.

– Я думал деньги подарить, - прошептал я в ответ, оправдываясь.

– Деньги истратятся, а подарок останется на память, - глубокомысленно заявила Ира.

– Деньги – лучший подарок, - поспорил я. – Да и откуда я знаю, что ей надо?

– Я вам не мешаю?! – встрял Курбанов.

– Руслан Тахирович, а что мы от отдела Ксюше будем дарить? – не тушуясь, требовательно спросила его Ирочка.

– Какой Ксюше? – начал он заводиться, но тут к разговору подключились остальные присутствующие.

– Точно, у нее же свадьба в пятницу! Может настенные часы? Или вазу, или сервиз, или постельное белье..., - посыпались предложения. Следователям обсуждать подарки было явно интереснее, чем выслушивать упреки по уголовным делам. Так что остаток оперативки, к общему удовольствию всех следователей, прошел за азартными спорами.

– Ковер - отличный подарок, - подвел итог растянувшейся дискуссии Курбанов и отправил всех, нет не по магазинам, развести на это начальство все же не вышло, а по рабочим местам.

По коридору мы двигались единой процессией. Впереди прокладывала курс Журбина, затем шел я, одним ухом прислуживаясь к разговору Семена и Ирочки, что от меня не отставали. Замыкал наши ряды насупленный Войченко.

– Альберт, надо срочно раскрыть три дела! – притормозив, напомнила мне начальница.

– Надо – раскроем, - покладисто согласился я.

– Уже нашел какие-то зацепки? – не унималась Журбина.

– Сейчас найдем, - пришлось пообещать.

И ведь, действительно, нашел.

– Кражу запчастей на автобазе по любому совершил кто-то из своих, - авторитетно заявил я, и мы с Мамонтовым поехали на место преступления. В отдел вернулись уже вечером с одним из автомехаников и частью украденного, что обнаружили в его личном гараже. И чего я раньше отказывался от дополнительных методов коммуникации? Когда у тебя цейтнот, они прилично экономят время.

– Людмила Андреевна, можете оформлять передачу дела Курбанову, - с видом победителя сообщил я Журбиной.

– Ну, что, сегодня обмываем? – завалились в кабинет Сорокин с Войченко, как только начальница из него вышла. Следом и Скворцов подтянулся.

– Только не здесь, - сразу зарубил я эту идею. Не хотелось давать повод Курбанову.

– Может к тебе? – ожидаемо предложили парни.

– Лучше в кафе.

– В ресторан что ли? – сделал поправку Сорокин и я вспомнил, что здесь нет кафе, которые работают допоздна.

В это время зазвонил телефон на моем столе.

– Следователь Чапыра слушает, - привычно проговорил я в трубку.

– Альберт, ты можешь сейчас подъехать? – голос Ольги я узнал сразу. Он был сильно взволнованным и ее волнение тут же передалось мне.

– Что случилось?

– У меня большие неприятности. Приезжай, пожалуйста, скорее, – Зудилина продиктовала адрес и повесила трубку.

– Парни, извините, но мне надо срочно уехать, - бросился я к вешалке, на которой висел пуховик.

– Мне ехать с тобой? – подобрался Мамонтов.

– Нет, это личное.

В здании, где располагалась юридическая консультация, когда я к нему подъехал, еще горел свет в нескольких окнах. У адвокатов, как и у следователей ненормированный рабочий день.

Отпустив такси, я поспешил к входу, но тут заметил припаркованную Ольгину машину. Салон был освещен, и было видно, что девушка не одна. Через лобовое стекло на меня смотрел и нагло скалился товарищ Ситников.

Улыбнулся и я. Рванул на себя переднюю пассажирскую дверь, схватил инспектора ОБХСС за воротник и вытащил его наружу.

– Чапыра, ты охренел?! – оттолкнул он меня от себя. – Так мы с тобой ни о чем не договоримся!

– Альберт, прекрати! – это уже Ольга выскочила из жигулей и втиснулась между мной и Ситниковым.

– Давайте, сядем в машину и спокойно поговорим, - приведя свою дубленку в порядок, миролюбиво предложил инспектор. Вот только его напускное миролюбие так и сочилось ядом. – Это в ваших же интересах, - уже не шифруясь, жестко добавил он.