Травен изображает слабую улыбку.

— Спасибо, полагаю.

— Раньше существовало тайное рукопожатие, но только Касабян знает его, а он молчит.

— Пошла ты, Сьюзен Вэнс [150] , — кричит он с другого конца комнаты.

— Ещё одно. Никто не начинает с ты-не-можешь-идти-один. Эта тема мертва и похоронена.

Ангел в голове говорит мне успокоиться, но не особо старается. Он вечно хочет, чтобы я притормозил и учёл все аспекты, но он знает, что для Элис часы тикают, и теперь, когда я пытаюсь обрубить все концы на земле, мне нужно двигаться быстрее, чем когда-либо. Импульс — моя лучшая стратегия. Тормозить и обдумывать последствия своих действий — это гибель.

Видок и Аллегра держатся за руки на маленькой кровати. Мне не нужно прислушиваться к их сердцам или дыханию. Они излучают напряжение, как микроволновая печь. Касабян вернулся к компьютеру, пытаясь всё игнорировать. Травен выглядит немного потерянным. Кэнди ненамного лучше.

Я знаю, что глупо тащить с собой пистолет, но без него я чувствую себя голым. По сентиментальным соображениям, я бы взял прапрадедушкин Кольт Нэви, но он слишком большой. Я оглядываюсь на груду оружия на кровати и нахожу компактный револьвер.357. Я не смогу из этой штуки попасть даже в слона с трёх метров, но это лучше, чем ничего. Я достаю из ящика рулон клейкой ленты и на несколько сантиметров подтягиваю штанину.

— Не хочешь мне помочь? — спрашиваю я Кэнди.

Она подходит, и я протягиваю ей ленту.

— Оберни её несколько раз вокруг моей лодыжки, чтобы закрепить пушку. Не стесняйся. Затяни потуже.

Она присаживается передо мной на корточки и несколько раз обматывает ленту вокруг моей ноги. Проверяет, надёжно ли закреплён револьвер, и отрывает конец зубами.

Шлёпает меня по лодыжке.

— Можешь отправляться, Дикий Билл.

Она поднимается, кладёт руки мне на лицо и целует. Это приятно и приносит облегчение. Я почти ожидал поцелуя прощай-детка, отправляйся-на-смерть, типа того поцелуя, что дарят трупу, прежде чем везти его в крематорий. Но это обычный поцелуй. Поцелуй приятного-путешествия, скоро-увидимся. Наконец-то даже ангел в моей голове счастлив.

— Подержишь у себя барахло из этой кучи? Телефон, ключи, наличные и всё такое, — спрашиваю я её.

— Конечно.

В шкафу есть коробка с вещами Элис, которые я забрал из квартиры Видока. Я открываю крышку и начинаю доставать содержимое. Какую бы подходящую безделушку убитой подружки одеть для самоубийства?

— Что ты ищешь? — спрашивает с кровати Кэнди.

— Я должен взять с собой что-то из вещей убитого человека. Элис там обрабатывают, и я подумал, что если возьму правильный предмет, это сможет помочь убедить её, что это действительно я. У меня есть предчувствие, что к тому моменту, как я доберусь до неё, они запудрят ей мозги.

— Меня не убивали, но я девушка. Может, я смогу помочь.

— Давай.

Она садится рядом со мной, пока я выкладываю вещи Элис на пол. Пара её любимых туфель. Несколько грошовых браслетов и ожерелий времён её детства. Жестянка из-под леденцов «Алтоидс» с предсказаниями из печений и пакетиками одиннадцатилетней травки. Я кладу всё на пол, а Кэнди изучает каждый предмет. Не знаю, она помогает мне или пытается понять, кто такая Элис. Я слышу, как Касабян вставляет DVD-диск в проигрыватель своего компьютера.

— Что ставишь?

— «Волшебник страны Оз». О тупой девке, улетающей в некое странное и опасное место, чтобы как конченая мудила тащиться по незнакомой дороге, подвергаться нападению чудищ и быть наёбнутой волшебником. Звучит странным образом знакомо.

Я достаю ещё вещи Элис. Щётка. Футболка с «Вейрдос» [151] . Фотография разрушенного мотеля у воды, часть Солтон-сити, заброшенного городка в пустыне [152] . Мы собирались съездить туда.

— Хотел поблагодарить тебя за то, что спас меня сегодня и привёз в необыкновенную клинику Аллегры, — слышу я голос Травена за спиной.

— Как дела у Хантера?

— Намного лучше. Он может завтра отправляться домой.

— Повезло ему.

— Могу ещё чем-нибудь помочь, кроме обматывания лентой?

Я беру со стола Касабяна бумагу и ручку и набрасываю линии и фигуры. Моя память не на сто процентов отражает то, как выглядели семь написанных Элис символов, но я рисую их настолько хорошо, насколько только могу. Протягиваю листок Травену.

— Знаете, что это?

Он подносит бумагу к лампе и с минуту разглядывает её.

— Очень редкие письмена. Своего рода шифр, сочетающий пиктограммы и буквы. У каждой буквы есть числовое значение, но их толкование меняется в зависимости от расположения по отношению к другим символам. Где ты это видел?

— Их показала мне подруга. Что это такое?

— Это тайный язык, которым пользовались падшие ангелы, планируя своё восстание на Небесах.

— Знаете, что тут написано?

— Одолжу ручку? Мне нужно будет сделать кое-какие расчёты.