— Отойди от него и делай то, зачем пришёл сюда! — кричит Йозеф.

Он направляется ко мне, но в него стреляли, и он немного медлителен. Я добираюсь до него первым. Сжимая его горло одной рукой, а яйца другой, я рывком поднимаю его и бросаю в передок полицейской машины. Он перекатывается и впечатывается в лобовое стекло. Прежде чем он успевает слезть, я хватаю его за лодыжку и с разворота швыряю в багажник «Метро». Он отскакивает от него и замахивается на меня, но теряет равновесие. Я уклоняюсь от удара и бью его в горло. Он падает на колени.

— Больше никогда не встревай и не бери на себя ситуацию, которая у меня под контролем. Понятно?

Он кивает, пытаясь напомнить горлу, как дышать.

— И не указывай, как мне делать то, что я делаю. Я пригласил тебя сюда, но это всё ещё моя вечеринка. Иногда это может показаться не так, но я знаю, что делаю. Усёк?

Йозеф кивает. Упёршись локтями в «Метро», он встаёт. Он всё ещё нетвёрдо держится на ногах, так что я прислоняю его спиной к машине, изображая заботливого папочку, только что поставившего ребёнка на место. По правде говоря, я две трети времени не знаю, что делаю, но я бы никогда не признаюсь в этом Кисси. Что мне нужно, так это успокоить Германа Геринга.

— Скоро тебе доведётся совершить гораздо больше убийств. Будет много гораздо более забавных и интересных противников, чем эти двое. Когда всё будет кончено, у вас будет ад и снова своё собственное королевство. То есть если ты не слетишь с катушек и не. Проебёшь. Абсолютно. Всё. Ты знаешь, где находится Элефсис?

Йозеф кивает.

— Когда я окажусь в Даунтауне, то именно туда и направлюсь. Ждите там моего сигнала. Понятно?

— Да.

Если бы его глаза могли выйти из головы, они бы двинулись сюда и удавили меня моими собственными кишками.

Я беру его руку и роняю в неё ключи от машины Травена.

— Помнишь тот отель, куда приходил на встречу со мной?

— Да.

— Поезжай на этой машине туда и оставь её на улице. Оставь ключи под водительским сиденьем.

Он глядит на ключи так, словно я только что сунул ему в руку собачье дерьмо.

— Зачем мне это делать? Я тебе не мальчик на побегушках.

— Потому что это не поручение. Это хвост, а хвосты — это то, что разрушает планы и причиняет людям боль. Понятно?

Он берёт ключи и садится в «Метро». Прежде чем закрыть дверь, зло бросает: «Отправляйся в ад».

— Как я сам не догадался?

Когда он уезжает, я проверяю, как там старший коп. Его сердцебиение и дыхание очень слабые, но постоянные. Я снимаю с его пояса ключи от машины и возвращаюсь к патрульному автомобилю. Внутри я протягиваю руку над закреплённым между сидениями ноутбуком и снимаю с приборной панели микрофон.

— Нападение на офицеров на углу Адамс и Одиннадцатой улицы. Один жив, но ранен, и другой практически покойник. Для протокола, я этого не делал, но вы бы мне не поверили, если бы я сказал, кто это сделал.

Полицейское устройство связи хрипит. Я ищу кнопку выключения, но не нахожу, так что пинаю всё подряд на приборной панели, пока шум не прекращается. Находясь в режиме Халка, я высаживаю разбитое лобовое стекло. Безопасное стекло вылетает одним куском. Я сталкиваю его с капота на обочину.

Извините, парни. Мне в самом деле хотелось бы, чтобы вы оба отправились сегодня вечером домой. Но иногда пианино действительно падает с неба, и иногда вы оказываетесь тем Койотом, который ловит его зубами. Я бывал там много раз. Если встречу вас на той стороне, то буду должен вам выпивку. Если же нет, возможно, вам будет легче, если будете знать, что я собираюсь сделать то, от чего на самом деле будет больно.

Я завожу патрульную машину, и V-образная восьмёрка «Кроун Вика» визжит. Вот то, что мне нужно для Чёрной Георгины. Вот правильный способ уйти, как любит говорить Видок, лю мердье [162] . Я резко перевожу рычаг в положение «драйв» и жму педаль в пол, дымя покрышками и рыская, прежде чем совладать с этим зверем. Суицид по-прежнему чертовски пугающая идея, но сжигание резины полицейской машины хотя бы делает её чуточку веселее.

Креншоу прямо впереди. В моей голове проносится Кэнди. Красные прорези глаз в чёрном льду. Зубы бешеной собаки в моём плече. Да, я оставляю тебя ради другой женщины, но она мертва, и это всего на три дня, а затем я вернусь. Обещаю.

Заткнись. Не время для этого. Я отпихиваю её назад вместе с ангелом.

Когда подкатывает лицо Элис, я не бегу от него. Я рассматриваю его с дюжины разных углов. Говорила ли правду Медея? Возможно ли, что Элис лгала мне всё то время, что мы были вместе? К моему удивлению, ангел является с ответом: «Какая разница?».

Он прав. Даже если она Лиззи Борден [163] , неужели я оставлю Элис там?

Нет.

Неужели я упущу шанс открутить Мейсону голову, когда он увидит, что я спас её?