Закрываю глаза, наслаждаясь этими мгновениями. Они как сказка, как сон. Его пальцы все так же сжимают мою ладонь — нежно, надежно, крепко. И я поддаюсь наконец порыву, откидываю голову на его плечо, хватая ртом прохладный воздух, чтобы хоть немного остудить горящие легкие. И тут же свободной рукой обнимаю его за шею, запускаю пальцы в волосы.

И снова музыка становится громче, ритмичней. Я чувствую его дыхание на моей коже, на моей шее. Его ладонь на моем животе становится жестче, прижимает сильнее. И дышать становится еще сложнее, но и отстраниться от него не могу. Не хочу. Он мой. Здесь и сейчас. И навсегда.

Я хочу, чтобы было так. Чтобы мы всегда были вдвоем. И, может, еще чернеющее озеро под звездным небом и аромат цветов.

И тут мою руку, которую все так же сжимал Рейм, как бы обдало горячим ветром, а следом по коже прошел холодок, чуть защипало… и все.

Мгновение — и музыка стихла. Стих шум, голоса.

Я распахнула глаза и едва смогла сдержать удивленный вскрик.

Все веселье было где-то в стороне. Там остались костры, музыка. Тео, Гаш и Сьяра… А мы… Мы были вдвоем, на берегу того самого озера, мимо которого я проходила, направляясь на праздник. Точно оно. Все те же деревья, кусты, разве что цветы распустились полностью и голову кружил теперь очень насыщенный сладкий цветочный аромат.

И не только. Почему-то после нашего танца мне было одновременно хорошо в объятиях Рейма и… я точно не готова была посмотреть ему в глаза. К тому же мне нравилось вот так стоять обнявшись и просто молчать. Ничего не выяснять, не скандалить.

— Завтра ты меня возненавидишь, — прошептал Рейм, обдавая шею горячим дыханием.

Казалось, вот-вот он коснется губами кожи. И тогда я не знаю, что со мной будет. Часть меня вопила от восторга, предвкушая подобное развитие событий. А часть… не понимала, откуда вообще это притяжение. Это желание прикасаться, целовать, чувствовать его рядом.

— Вряд ли. Все, что случилось, — произошло только потому, что я этого хотела.

Хорошо, что говорила я это, глядя, как отражаются в черной воде крупные звезды. Вряд ли у меня получилось бы выдавить хоть слово, окажись я с Реймом лицом к лицу.

— Даже если я скажу, что ты позвала меня замуж. Именно замуж, потому что мужчина предлагает женщине брак. Но ты решила по-своему. И танец — это брачный обряд, Анна. Перайны после него наутро наносили татуировку на руки. Когда мужчина и женщина становятся одним целым. Но и тут все случилось как-то… само собой, — Рейм поднял наши руки так, чтобы я могла видеть их. Благо света полной луны было достаточно, чтобы заметить руническую вязь от кисти вверх и на моей, и на его руке. — Если бы не это, утром можно было бы сказать, что обряд не состоялся и мы не супруги. Но теперь…

Я боролась с чувством стыда, с волной, что заливала жаром лицо. С осознанием, что я едва не силой женила на себе Рейма…

Вот тебе и избежала брака…

— Боги. Наверное, ты меня ненавидишь сейчас, — прошептала я, едва произнося слова.

Повисла пауза. Сложно сказать какая, но однозначно затянувшаяся. Мне даже стало страшно, когда представила, что за буря может разразиться после такого затишья.

— Анна, ты в своем уме? — как-то тихо, грустно и бесконечно устало полюбопытствовал Рейм. — Леди Ньер, племянница короля, один из самых сильных в мире магов. Твоей руки добивался подручный самого короля, лорд с родословной длиннее, чем цепь на шее столичного храмовника. Свою руку тебе предложил принц перайнов. А став его женой, ты бы просто купалась в роскоши и золоте. А ты… волнуешься, что какой-то бродяжка, который сбежал из дома еще в юности, которого не хочет видеть родной отец и у которого вся жизнь — дороги, тебя возненавидит? Да это ты меня должна ненавидеть! У меня нет ничего такого, что я мог бы тебе дать. Даже фамильного древа…

Я порывисто развернулась в его руках и прервала, легонько прижав пальцы к его губам. Мое сердце стучало часто-часто, внутри что-то дрожало от предвкушения и немного страха. И с губ сорвалось само собой:

— Но ведь любят не за фамильное древо…

Мгновения тишины, вязкой и тяжелой. И после почти страдальческое:

— Безумная.

Но ответить уже он мне не дал. Его губы в одно мгновение накрыли мои, отметая любые споры и недосказанности.

Потом, может быть, мы вернемся к этому разговору. Когда-нибудь… А сегодня…

Вот и не верь после всего в причуды судьбы.

Кто бы мне сказал еще месяц назад, что я буду встречать рассвет в объятиях супруга, уставшая и счастливая, и совсем не буду хотеть его убить… посчитала бы этого человека ненормальным. А тут…

Я чувствовала себя странно. Так бежала от женихов, что сама же и женила на себе Рейма. И теперь разглядывала брачную татуировку, причудливой черной вязью поднимавшейся по внутренней стороне руки.

Но я как-то не ощущала себя замужней. Ну не так я себе все представляла. И…

— Уже жалеешь? — чуть хрипло спросонья поинтересовался Рейм, все еще не открывая глаз.

— Нет, — тихо призналась я.

Вечернее помутнение прошло. В голове больше не было того шума, сердце не отстукивало ритм странной мелодии со сладко-острой, словно мед с острым перцем. И я уже не была такая смелая, как ночью, когда отвечала на поцелуи супруга, позволяла ему исследовать мое тело и отвечала тем же.

Но я не жалела. Ни на одно мгновение. В этом я была уверена абсолютно.

— Тогда боюсь даже представить, о чем ты там думаешь, так внимательно меня разглядывая, — произнес мой муж, все так же не открывая глаз.