Этот вопрос я буквально выдавила, борясь с обычным девичьим стеснением. Меня все еще согревали и будоражили воспоминания о том, как его губы накрывают мои. Как рассыпается огнем по телу что-то неизведанное, яркое, поглощающее. Неужели это только… мои чувства? Неужели он думает, что для меня это все ничего не значило?

— Как знать? Женское сердце изменчиво. Сегодня ты обещаешь руку одному, потом целуешь другого, завтра принимаешь ухаживания третьего… — пожав плечами проговорил Рейм.

И говорил он это спокойно, размеренно, но так обвиняюще, что у меня пальцы сами разжались и шкатулка упала на мои колени.

Это было… несправедливо. Я понятия не имела, что подарки в этих землях означают нечто большее, нежели просто внимание и уважение. В Ньеркеле гости замка часто тоже одаривали дочерей хозяина, чтобы подчеркнуть уважение к дому. Как и отец, если было что, конечно, порой дарил гостьям какие-то мелочи. Правда, в его случае бывали конфузы. Однажды жене лорда Иксверди он подарил овцу и курицу. Леди Иксверди обиделась и, уезжая, выкрикивала что-то вроде того, что лорд Ньер сравнил ее с овцой и курицей. Мне ее даже было немного жаль. В итоге скандал еле удалось замять. Да и то сделала это Ребекка, отправив в подарок леди годовой запас самого дорогого мыла из Северного предела. Но вот отец прощен так и не был. Что, в общем-то, его не смущало и по сей день.

Так откуда мне было знать, что этот вот маленький сундучок — не обычный знак уважения? Тем более что сам Гаш назвал подарок именно так.

— Мужские мысли скупы, как храмовник в понедельник, — рявкнула я в ответ. — Ты мог бы мне сказать хоть что-то! Я провалялась без сознания, если ты не помнишь. И едва пришла в себя, как мне тут же суют шкатулку под нос. Между прочим, это ты у нас здесь все знаешь, прямо как местный. А может, ты и есть местный. А для меня обычаи юга — лес дремучий!

Боги, как же он меня злил своими непонятными обвинениями. Они казались мне такими… детскими.

А ведь мне на какой-то миг показалось, что все по-прежнему. Как было до появления Тео с его бесценными сведениями.

Все словно вернулось на день назад. И сам Рейм стал таким же. Его объятия, его поддержка. Будто все стало как до того злосчастного момента — до всего, что наговорил Тео. И даже еще сегодня мне показалось… Видимо, просто показалось.

Да хорошо бы еще он меня обвинял в чем-то более значимом, — в том, в чем я действительно была виновна. А это никак не связь с Тривори. Я ненавидела Тривори, и теперь очень надеялась, что пески навсегда забрали его, и больше я не услышу о нем ничего! Неужели Рейм не понимает, что я не стала бы атаковать магией такой силы человека, к которому испытывала хоть что-то хорошее?! И подарок от другого мужчины я приняла просто по незнанию. Неужели это непонятно?

И вот сейчас он сидит рядом, но на самом деле будто так далеко. А у меня просто не хватает сил до него дотянуться. Да и… стоит ли тянуться к тому, кто пытается отгородиться от тебя?

Видимо, нет.

— Тебе лучше прогуляться… к Тео, — проговорила я холодно, сухо. Как истинная леди. — Нам обоим лучше отдохнуть, обдумать услышанное, — и все же сорвалась и съязвила: — А может, Тео разведал еще что-то очень важное, что тебе просто необходимо знать обо мне. Даже если это сплетни и наветы.

Рейм взглянул на меня так, словно я отвесила ему пощечину. Собрался что-то сказать, но передумал. И правильно. Он мог бы обвинять меня бесконечно, но у меня уже не было ни сил, ни настроения оправдываться.

— До вечера, миледи! — улыбнулся он. И в этот раз это «миледи» не прозвучало ни игриво, ни тепло. Просто подчеркнул мой статус.

И ладно. Комментировать это я не стану никак. Нет уже сил. Пусть сам думает. А со своим сердцем я уж как-то договорюсь.

Боги, как же я была зла. До безумия просто.

Казалось бы, к вечеру должна уже остыть, но нет. Наоборот!

Да что на него вообще нашло? Сам же огласил правило — никаких вопросов, и тут такое. Или это правило работало только в одну сторону? Он ведь тоже мало что рассказывал. К примеру, о своей сводной сестре. А может, вообще не сестре? Что я о нем знаю, по сути? Все то, о чем узнала от кого-то и до чего додумалась сама. ВСЕ!

И он мне смеет еще что-то предъявлять?!

Медленно вдохнула и так же медленно выдохнула. Ну и плевать. Хочет меня обвинять? Да пожалуйста!

Пусть вообще делает что хочет. Хочет бросить меня посреди пустыни? И на это я готова.

Я в этот момент, казалось, вообще готова была на все и ко всему.

Ближе к вечеру, когда я успела уже себя накрутить просто до невероятных вершин, в мой шатер вошла миловидная темнокожая девушка с одеждами в руках.

— Это… вечером… надеть… не замужем… — по словам и на пальцах объяснила она мне, протягивая платье из тонкого песочного шелка.