— Отлично. Ты умеешь плести кружева? — спросил Рейм.

Ну… вот тут у меня была загвоздка. Рукодельница из меня не лучшая. Эннет часто ругалась из-за этого. Повторяла, что леди просто обязана уметь шить, вязать, плести и лечить. Вести хозяйство, учет… да много у леди долгов, вообще. Прав у нее маловато.

— Не думаю, что это мой главный талант, — проговорила я опасливо.

— Про сеть даже не спрашивать? — спустя недолгую паузу уточнил мой наставник.

— А вот с сетью дела обстоят куда лучше, — снова воодушевилась я. А на весьма емкое задумчивое «хм» добавила не менее загадочное: — Потом как-нибудь объясню.

— Хорошо. Представь, что ты тянешь нити из этого шара, затем из этих нитей плетешь сеть и разбрасываешь ее в стороны. И задай цель — разыскать животных и людей, к примеру.

Легко сказать. Мысленно плести сеть оказалось в разы сложнее, чем вручную. Но я справилась. Не с первого раза. И даже не со второго. Но у меня все же получилось раскинуть такую сетку шагов на пятнадцать. Не абы какое достижение, она была дырявая, и нитки рвались все время, но все же. И без того голова чуть закружилась, но Рейм чутко отслеживал мое состояние и тут же сильнее прижал меня к себе.

— Не пытайся сразу свернуть горы, — прошептал он на ухо. — Начинай с маленьких камней.

Это да. Понять бы еще, какого размера камень я могу позволить себе поднять. И в этот момент на моей сетке появилась змейка. Она проползла совсем немного и затаилась. После прыгнул и сбежал заяц. Какая-то птичка села, дважды клюнула пень и снова взлетела. Выглядели они как красные светящиеся силуэты, не более, но это уже больше, чем я могла себе представить.

— Ну как успехи? — спросил Рейм.

— Просто… потрясающе… — распахнув глаза, выдохнула я, подавив желание немедленно запрыгать от радости. — Это невероятно…

Резко развернулась в его объятиях, голова снова слегка закружилась, и я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Теперь это напоминало страстные объятия из книг Шарлотты. Слишком… обескураживающе.

Как и то, как на меня смотрел Рейм. Как-то так… что дышать становилось трудно. И прижимал к груди он меня все сильнее и сильнее. Мне даже показалось, что его губы становятся все ближе.

Вскрикнула какая-то хищная птица, как-то нервно, зло, словно отругала меня. Или это уже выдумки. Но именно этот крик помог мне очнуться, взять себя в руки и сбросить это наваждение.

— Нам не следует терять время… — напомнила я, выпутавшись из объятий наставника. — Если до вечера планируем выйти на опушку леса.

Я первой двинулась по тропинке.

И все вроде хорошо, все правильно… но почему так досадно?

Выйти на опушку леса к вечеру мы так и не успели.

То ли Рейм переоценил мои скромные силы, то ли как-то не рассчитал время и расстояние, но вечер застиг нас на берегу узкой, но быстрой речки за четверть пути до намеченной цели. Что несколько нервировало моего спутника.

Он вообще становился все задумчивей, внимательней и осторожней. Его состояние передавалось и мне, и я едва ли не постоянно пользовалась новообретенными знаниями.

Раскидывать эту сеть оказалось не так уж и просто. То есть раскидывать просто, когда ты стоишь на одном месте, спокойный и сосредоточенный, и когда тебе на ухо шепчут точные указания, что и как делать. А когда бежишь за мужчиной, у которого и шаг шире, и штаны удобней, то как-то не получается ни сосредоточиться, ни успокоиться, ни уж тем более что-то выяснить.

Это злило. Учитывая, что каждый раз, когда магическая сеть рвалась и развеивалась, как утренний туман на солнце, затраченная магия ко мне не возвращалась. И каждый такой разрыв сопровождался слабостью, головокружением, тошнотой… Всеми прелестями магического отката, в общем.

Но позволить себе жаловаться я не могла. То есть в принципе жаловаться сейчас было не самое лучшее время.

Вероятно, не мне одной теперь казалось, что из всех кустов за нами наблюдают.

Так что когда Рейм объявил привал, я села прямо там, где остановилась. Перед глазами, словно мелкие мошки, плясали белые точки, и жутко клонило в сон. Даже то, что за сегодня мне повезло только позавтракать, больше меня не заботило.

Хотелось спать. И уже было откровенно плевать на то, что едва солнце скатилось к горизонту, начало холодать, появились мошки и комары, нестройным хором заорали лягушки. У меня просто веки слипались. А все остальное уже не волновало.

Может, Рейм и хотел еще что-то сказать, но и слушать у меня тоже не осталось никаких сил. Ну то есть он точно что-то говорил, вполголоса недовольно ворчал, подкладывая мне под голову нечто мягкое. Затем уже не то почудилось, не то и правда — начал потрескивать огонь.