— Нужно с физических лиц собрать заявления по установленной форме. Разрешения на смс — информирование. Кндшку я дам, могу на бумаге распечатать, — мужчины кивают, соглашаясь.

— Единственное, нужно много и желательно к вечеру. Тысячи полторы.

— Сделаем, — по тону понятно, проблемы никакой не видят.

— Для заполнения ИННки нужны, номера телефонов и ФИО, — уточняю.

— И всё? Так вы сами можете их составить, — посмеивается второй.

— К сожалению, вы переоцениваете наши возможности. С номерами телефонов дела обстоят не так хорошо, — обычно так и есть, приходя люди думают, что знаем мы всё и даже больше.

— Сейчас бухгалтеру наберу, она нам свод данных сделает, мужики заполнят.

— Давайте ИНН с данными я сама вам выгружу, скажите только, на каких организациях работники числятся.

— А ты говорил не надо всех официально устраивать, — подшучивают друг над другом, толкая плечом, — Видишь как оно удобно. Всё у налоговой есть, — смеется.

— Вы вообще уникальные, — качаю головой с улыбкой.

— Так спокойнее. Помню, как Вы потаскали Иванова пару лет назад, похудел килограмм на тридцать, проще сразу заплатить.

— Я не специально, — единственное, что могу в свое оправдание сказать. Мужчины смеются.

В пять часов вечера стою с огромной стопкой бумаг в приемной у Юрьева, постучать варианта нет, только локтем. Захожу и оставляю на краю стола документы. Он немного растерян. Не ожидал.

— Здесь две тысячи согласий. Не нужно орать на моих коллег, информацию можно донести спокойной речью.

— Спокойной речью вы телитесь неизвестно сколько. А так смотри, как быстро сработали. Нельзя сразу было так?

— Сразу было семьсот, и все представлены в срок, — говорю равнодушно, этот человек на редкость мне не приятен.

— Не переломились помочь коллегам, — произносит с сарказмом, откидываясь на кресло. Резко разворачиваюсь и быстрым шагом, насколько позволяет обувь, выхожу. Как же можно быть таким… засранцем.

Оставшийся час проходит спокойно, никто не трогает. На лбу походу написано «трогать не стоит». Ровно в шесть телефон начинает звонить.

— Выходи уже давай, все уже разошлись, — в трубке раздается веселый голос Егора, я поднимаю голову, мои все сидят по местам.

— Не все.

— Не нуди, двадцать восемь человек уже вышло, — продолжает, — Вот, еще человек пятнадцать на выходе. Давай, шевели ножками, всё кофе выпьют, салаты съедят, а меня сожрет мой желудок. На твоей совести будет.

Ну что после этого скажешь, надо встать и идти. Совесть свою надо оберегать. Ужин проходит весело, но постоянно смотрю на часы.

— Утром еще спал, когда уходила, — уточняю.

— Страхи так и не отпускают? — спрашивает серьезно.

— Не так как раньше, скорее сильная привязанность, нежели страх, — говорю, начиная натирать пальцы левой руки. Нервоз в последнее время усиливается.

— Поехали отвезу домой, — Егор делает знак официанту, тот сразу понимают, что от него требуется, — Если хотите погуляем вечером вместе. Если нет, то можно завтра. В пятницу я улетаю. Вы когда в Питер?

Вопрос незначительный, но мне уже хочется лоб себе разодрать. Если магний пропью как — то поможет? Что — что, а медицина точно не мое.

— В конце месяца прилетим, на выходных. Весной в этом году не получилось. Виталия Викторовича просила прибраться, — внутри все сжимается, кости трещат.

— Скажи мне заранее, не хочу упустить момент. С этой программной могу быть неизвестно где.

Вечер проходит чудесно, по итогу мы все — таки выбираемся на вечернюю совместную прогулку. Ловлю себя на мысли, что мне таких моментов не хватает. Правда хотела бы я их с другим человеком.

А он бы Ия — не хотел.

Дни пролетают один за одним, поймать нереально. Главное стараться наполнить их счастьем, а не печалью. В четверг, пока Егор ужинает, приходится доделывать дома аналитическую. Ощущение, что что — то не так не покидает.

Смотрю на сына поверх монитора, грустный. В любой ситуации приоритет у него наивысший. Убираю ноутбук и сажусь рядом.

— Если не вкусно — можешь не есть, — глажу своего малыша по спине. Каким бы не был смышленым, всё равно еще такой маленький и уязвимый.

— Я не из — за этого. Вкусно, но я не хочу, — произносит негромко.

— Поешь, как захочешь, — то время, когда срывало крышу за каждый его грамм, прошло.

Мой зайка кивает и опускает голову, разглядывает свои ноги.