— Ты освободился? Пошли пообнимаемся, если ты не против. Я очень соскучилась, — не заставляю, скорее прошу.

Егор снова кивает и поднимается вслед за мной. В гостиной забирается ко мне на колени, крепко обнимает, положив голову на плечо. Бесценные моменты, честное слово. Передать, насколько сильно я его люблю, невозможно. Чокнутая мамашка, это про меня.

— Хочешь поговорим? — спрашиваю перебирая его волосы.

Егор качает головой, мол, нет.

— Как скажешь. Захочется — можешь ночью разбуди, — целую макушку.

Так и сидим, я его глажу, он сопит мне в плечо. В какой — то момент вздыхает, так протяжно, что сердце щемит.

— Мам, а дружба настоящая бывает? — грусть в голосе Егора можно потрогать, будто повисла в воздухе после его слов.

— Конечно, родной. Даже не сомневайся, — немного отстраняюсь и заглядываю сыну в глаза. Плачет он редко, только в особых случаях, сейчас же его глаза слезятся. Маленький мой.

— Я думал Арина моя лучшая подруга, — произносит негромко и сжимает челюсть. Будто запрещая себе говорить. Я жду, не перебиваю, только смотрю очень внимательно. Интерес неподдельный, — Сегодня на площадке она не стала со мной играть. Ушла к девочкам. А потом сказала, что это ее подруги, самые лучшие и…, - медлит, — Единственные.

Мне становится так больно за моё маленькое сердечко. Прекрасно знаю, что он чувствует. Те чувства, которые никогда не забыть, мы с ним очень похожи. Теперь на мои глаза наворачиваются слезы.

— Милый мой…, - провожу по макушке.

— Я думал мы друзья. Друзья так не поступают, не обижают специально.

— Хочешь знать мое мнение? — смотрим друг другу в глаза, Егор кивает, — Дружба бывает, родной. Не всем с ней везет, это правда. Вам же с Ариной повезло, вы познакомились. Разные ситуации бывают, мой хороший. Порой мы обижаем близких, не специально, иногда даже сами того не замечаем, не знаем причины. Когда я маленькая была, друзей у меня не было особо, рядом с детьми никто не жил, с мамой мы редко куда — то ходили гулять, где б я с ровесниками могла познакомиться. Уже в школе мы с дядей Егором познакомились. И не сразу подружились. Я была та ещё вредина, если честно, — в памяти мелькают моменты, — Егор с остальными меня задирал, я в школу начала ходит в декабре, они уже сдружились с ребятами тогда. А потом он как — то заметил, что я сижу на ступеньках за школой и плачу. Много кто видел, но всем все равно было. Только Егор подошел и узнал, что случилось, — прижимаю Егора крепче, — Я ему очень благодарна. Не подойди он тогда, вполне вероятно, у меня друзей настоящих так бы и не было. Ты же знаешь, я не мастер в общении.

— Он хороший? — уточняет.

— Для меня — да. Лучше всех был. Дружба, зайчик, дело очень личное. Не все твой выбор могут понять. Все люди крайне субъективны, если нам кто — то не нравится, трудно понять за что любят человека другие.

— Для меня Арина хорошая. Всегда была хорошая.

— Знаю, малыш. Для меня тоже. Если б тебе нужен был мой совет, я б сказала, что нужно с ней поговорить о том, что тебе неприятно. Настоящий друг всегда поймет. Мы вот тоже друг друга обижали. Незаслуженно. Нужно уметь прощать, дорогой. Если человек того стоит, твои чувства к человеку того стоят, то следует дать второй шанс. Сейчас, в своем возрасте, могу сказать — дружба бесценна. Самая большая поддержка, не считая семьи. Сказать о том, что тебе неприятно — не стыдно, — Егор смотрит на меня внимательно, думает.

— Ты скучаешь по Егору? — произносит спустя какое — то время. Я, признаться, такого вопроса не ожидала.

— У меня теперь есть ты. Раньше да, скучала, очень. Мы вместе очень времени много проводили. С тобой маленьким он мне очень помогал, — вспоминать то время, правда, не хочется.

— А папа? — важный порос для маленького человека. Не уверена, что следует говорить правду.

— С папой у нас такой дружбы не сложилось. К моему сожалению. Когда ты в отношениях, человек априори для тебя важный, особенный. Но одних чувств мало, сыночек, нужно уважать человека, беспокоиться, ценить, учитывать его интересы. В настоящей дружбе это неотъемлемо, как бы там не было. В отношениях не всегда. Когда мы расстались, у папы не хватило сил продолжить общаться. Мне очень жаль, зайчик. Правда, — помедлив, добавляю, — Думаю, он тебя любит, просто не знает, как это выразить.

— Я так не думаю, — произносит с нажимом, — Он нам и не нужен, нам с тобой хорошо. С дядей Егором тоже весело. И на дне рождения был дядя хороший, учил нас в гольф играть. Ты умеешь? — способность детей резко отходить и менять тему меня поражает, я тут без малого сырость развела, а у человека уже гольф.

— Не умею, — вздыхаю, — Ты же знаешь, я мало на что способна.

— Ты и на велосипеде не умеешь кататься, но меня же научила, — говорит довольно.

— С гольфом сложнее, — смеюсь.

— Я тебе покажу как — нибудь, — полностью доволен собой.

— Обязательно, — крепко обнимаю Егора. Быстрым движением он обнимает в ответ, целует куда — то в челюсть и спрыгивает с колен.

— Пойду схожу до Арины, — пару лет назад, в тамбуре мы сделали ремонт, дверь заменили. Не часть квартиры, но там тоже чисто, мелкие могут ходить в гости к друг другу спокойно, — Ты пока Егору своему позвони. Я не против, если он в гости приедет. Закажем пиццу вкусную, — облизнувшись, уходит. Ощущения, что сын ревнует, меня не покидали. Очень хочется верить, что чувство это у него лишь поверхностное. Хочется, чтобы он точно знал, что он самый важный.

— Псс, Золотас, — наклоняюсь пониже к столу, и шепотом зову Юлю. В кабинете все свои, можно говорить, но так веселее. С фамилией у Юли также как с именем. После замужества она, естественно, сменила фамилию, но в узких кругах знают, что больше ей нравится своя — родненькая, — Что будет, если в кофе добавлять не коньяк, а водку?

Юля резко оборачивается, глаза заговорщицки блестят. Красотка.

— Будет только лучше! — заверяет с полной уверенностью, — Хочешь, ликер купим, будем в кофе капать?