Открываю глаза. У Юрьева разве что пар из ушей не валит. Резко срывается и вылетает из кабинета, хлопнув дверью так, что ее стеклянная часть аж вибрирует. Падаю в свое кресло, ноги подкашиваются. Неспешно поворачиваюсь. Девочки так и стоят недалеко от двери, разве что расступились, оно и понятно. У Юли из рук стопка документов чуть не падает.

— Он тебя обидел? — Таня швыряет бумаги на стол и подходит ближе ко мне.

— Это из — за вчерашнего? Ты же всего на полтора часа раньше ушла, а приходишь постоянно на час раньше, когда уходишь, вообще не представляю.

— Все в порядке, — вдох выдох, голос вроде не надрывный. Хотя от обиды я готова расплакаться.

— Просто Стасик — пидорасик, — Таня возвращается к двери и закрывает её. Я смотрю на неё и не понимаю, — Надо тебя расслабить. Бледная, капец.

Юля понимает с полуслова, и торопится достать бокалы. Пока Таня открывает бутылку красного.

— Вы чего? До обеда еще времени вагон, — я определенно туплю, смотрю на часы и не понимаю, — Да и после него четыре часа…работы.

— Прекрати! Пора перестать быть такой правильной. Тошно. Этим пользуются, не заметила? — Таня показывает на дверь.

— Я давно говорю, что пора начинать пить шампанское по утрам. Всего бокальчик и жизнь прекрасна, — Юля старается говорить беззаботно, но я — то ее выучила, и знаю, как она нервничает, когда что — то случается.

— Ты только пол года, как из декрета вышла, — становится смешно, но идея, надо признать, не плохая.

Следующий час девочки как могут, пытаются меня «расслабить», и у них это получается, насколько позволяет ситуация. Спасибо, что вопросов не задают. Обстановка становится такой же легкой, как и обычно в нашем кабинете. Если бы мне посчастливилось занять место, в каком — то другом кабинете отдела, я бы точно уволилась. В голове роятся мысли относительно происшедшего, руки так немного и потряхивает, но вслух я не озвучу ни одной. Всплывает мысль о том, что Гайворонский бы себе не позволил так разговаривать. Он даже потрахаться предложил завуалировано, и насколько можно деликатнее.

Ближе к вечеру к нам, на своих длинных и тоненьких ножках, заплывает Олеся.

— Наконец — то поймала вас. Вы слышали? — взмахивает руками, без малого хлопает, — Никогда не в курсе происходящего, сидите в своем подземелье, — усаживается в свободное кресло, — Стас сегодня злой как чёрт. Говорят, даже Герцогине от него досталось. Прикиньте, покровительнице своей нахамил, — заливисто смеется. Мне же это смешным не кажется. В прошлые разы мы с ним спокойнее всё выясняли, но как показал сегодняшний случай, не слишком доходчиво.

В топ сплетен, входит версия о том, что я стала заместителем начальника отдела благодаря тому, что дала (или даю) Станиславу Валентиновичу. Даже не смотря на то, что он пришёл к нам после моего назначения, эти несчастные пара недель, погоды не сделали. Вторая (или первая?) же, заключается в том, что тот же Стас Валентинович спит с нашим главным руководителем, и эта женщина преклонного возраста души в своем мальчике не чает. Вести такую бурную «половую» жизнь, мужчине не мешают ни красавица жена, ни малые дети.

— А самое главное, как сказала Лариса, ему кто — то по рожу заехал, — снова смеется, а меня передергивает, — Посмотрела бы я на этого смельчака, он же злопамятный, пипец.

Юля с Таней переглядываются, снова в шоке, зачастило состояние.

— Может быть — показалось, — произносит Юля.

— Да нет, там точно. Может ещё, кого натянул, а Герцогиня узнала.

— Так он же на нее наехал, а не она на него, — снова Юля.

— Ну а ты бы не наехала, если бы тебе прилетело? Авторитет его пострадал, — встает со вздохом, — Эх, скучные вы, уйду от вас, — от этих слов Таня хихикает, но на удивление не естественно.

Как только закрывается дверь, Таня произносит:

— Что произошло? Он опять приставал?

— Да ну брось, ничего такого.

— В прошлый раз сама видела, чтобы ты не говорила. Так нельзя!

— Нет, — собираюсь с духом, — Сказал просто то, на что права не имел.

Дальше не продолжаю, потому что боюсь расплакаться. И хотя девочкам доверяю, показывать свои слабости кому — либо я не хочу.

Следующее утро начинается с расширенного совещания. Приходится приложить немало усилий, дабы сохранить самообладание. Распекают меня прилюдно, во всю мочь. Присутствующие разве что рты не открыли, больно уж интересно.

— Станислав Валентинович, скажите, как именно это можно доказать. По порядку. Я всё запишу, какие мероприятия? — в подтверждение открываю ежедневник на чистом развороте, щелкаю ручкой.

Ответом мне служит тишина. Если бы взгляд поджигал, я бы уже догорала. Когда он пришёл все утверждали, что его специально прислали, мол нашему руководству на пенсию пора. По истечению пяти месяцев, слухи полярно изменились, но перечить ему мало кто желает. Мало ли, станет новым руководителем.

— Мы с вами знаем, что виноградников, что у нас, что у наших соседей, меньше чем самолетов в аэропорту, но с документами там всё чисто. Это не наша сфера, Минсельхоз, Росалкоголь должны их проверять.