Я позволила ему посмотреть до того момента, когда львы осознали свою свободу и начали рычать, трясти гривами и расходиться от клетки.

Некоторые побежали, совершая длинные размашистые скачки и наверняка направляясь к выходам.

Я надеялась, что они выберутся.

Затем Холо потянул меня за другую руку, торопя спуститься по крутой лестнице.

Как только мы вернулись в туннель, я услышала, что Касс и Стэнли зовут нас снизу, спрашивая, почему мы так долго возимся.

Бросив последний взгляд на убегавших львов, мы с Фиграном скрылись с залитой солнцем арены, и Холо со звучным стуком захлопнул за нами люк.

Подземные туннели, освещённые органическими факелами, представляли собой нервирующую комбинацию современного и древнего, как и большинство того, что мы видели в Колизее. Животные рычали и бросались на нас из клеток — большинство из них было крупными дикими кошками, хотя мы также видели клетку с волками, с медведями, и даже аквариум и клетку с аллигаторами.

Я гадала, не забрали ли они их из какого-то итальянского зоопарка.

Я вырубила нескольких смотрителей и охранников, тогда как Касс сосредоточилась на средствах наблюдения и вторичных мерах безопасности вроде ОБЭ и других полей.

Мы добирались до конца похожих на лабиринт туннелей, и я видела впереди лифт со стальными дверьми… и тут мы прошли мимо последней клетки, полностью построенной из органических и полуорганических металлов.

Она была заполнена видящими.

Я остановилась как вкопанная, уставившись на них.

Холо, Касс и Фигран остановились вместе со мной, всматриваясь в те же лица.

Все видящие в клетках носили те кровавые ошейники. Они смотрели на нас из-за решёток, их лица и глаза оставались пустыми.

Затем я увидела знакомое лицо в толпе, ближе к задней стенке. Мгновение спустя я увидела возле него ещё двух знакомых и резко вдохнула.

— Атвар, — я посмотрела на видящего рядом с ним, тоже в кровавом ошейнике. — Джусеф. Калаши. Gaos d’lanlente…

Всё ещё глядя на них и пытаясь осмыслить, как они могут быть здесь после всего того, что мы видели под землёй в тех пещерах… я внезапно осознала.

Я не видела, как они упали. Я не видела, чтобы Атвара, Джусефа или Калаши подстрелили. Я не видела, чтобы они кричали, горели или поднимали на нас оружие.

Они просто исчезли, когда пало Барьерное поле.

Практически как Балидор исчез с арены несколько минут назад.

Выругавшись, я подошла к органической клетке.

Эти трое смотрели на меня точно так же, как и остальные видящие в клетке. Лица Атвара, Калаши и Джусефа были такими же пустыми и неморгающими, как и остальные. В их глазах или выражениях лиц не было никакого признака того, что они знакомы со мной или как-то узнали меня.

Я не могла оставить их здесь. Это не обсуждалось.

В то же время я не имела ни малейшего понятия о том, что именно делали эти ошейники, и могли ли мы безопасно снять их, не убив видящих, на которых они надеты, или нас самих. У нас было мало времени, и мы не могли позволить себе бороться с ними, если они станут сопротивляться или нападут на нас, как только мы откроем дверцы клетки.

Я обернулась через плечо, посмотрев на толпу Списочников и других людей и видящих.

— Вы все, — сказала я наконец, заговорив на прекси. — Что вам известно про эти ошейники?

Темноглазый видящий с оранжевыми кольцами вокруг радужек шагнул вперед, кивнув мне, затем бросив более настороженный взгляд на Касс и Стэнли.

Затем он посмотрел обратно на меня.

— Высокочтимая Сестра… это colletti di sangue.

— Ошейники крови, — пробормотала Касс рядом со мной.

Я нахмурилась, глянув на неё, затем обратно на видящего со странными глазами.

— Как тебя зовут?

— Хограс, Высокочтимая Сестра.

Я кивнула в сторону клетки и ошейников.

— Что делают ошейники? Они отличаются от обычных ошейников сдерживания видящих. Мы видели, что с ними видящие могут пользоваться своими навыками. Мы видели, как они строили щиты, читали других…

— Да, Высокочтимый Мост, — подтвердил Хограс. — Это не столько ошейники сдерживания видящих, сколько ошейники контроля мыслей, — увидев что-то на моём лице, он нахмурился, словно ему было неловко. Он глянул на Касс, затем на Стэнли, затем на Фиграна, затем опять на меня.