— Как опасность, — сказал Стэнли, отвечая на мой неозвученный вопрос. — Они воспринимают нас как опасность, Высокочтимая Сестра. вот почему он смотрит на нас так. Он нас боится, — в голосе Стэнли прозвучала лёгкая нотка презрения, и он нахмурился. — Он практически считает нас другим биологическим видом. Для него мы опасны и склонны убить его в любой момент. Людей он воспринимает как безопасных, как его правомерных хозяев. А нас он считает смертной угрозой.

Я посмотрела на видящего с оранжево-карими глазами.

— Это правда? — спросила я.

Высокий видящий слегка покраснел, но кивнул.

— Да. Это правда, Высокочтимая. Я сожалею, — он глянул на Стэнли, и теперь я видела, что он старательно старается ослабить бдительность, контролировать свой страх перед другим мужчиной. — Нас заставляют воспринимать вас как своего рода демонов. Как дикарей, — он посмотрел на меня. — Как угрозу.

В моём свете вспыхнула злость.

Прикусив губу, я посмотрела на видящих в клетках.

Теперь я видела их страх.

То отсутствующее выражение никуда не делось, но я видела напряжение в их телах и то, как они сбились вместе в центре клетки, словно для защиты. В то же время я знала, что Хограс наверняка прав. Если они боялись нас, то могли попытаться убить, чтобы защитить себя.

Я знала, что они мало что смогут сделать против нашего с Касс телекинеза, но я не хотела, чтобы нам пришлось их убивать.

— У нас есть режущий инструмент? — спросила я, не сводя взгляда с их лиц.

Краем глаза я заметила, как Стэнли кивнул.

— Да, Высокочтимый Мост.

Я кивнула.

— Ладно. Мы их всех освободим. Посмотрим, с чем мы будем иметь дело после этого, — слегка поморщившись, я кивнула в сторону Атвара, Калаши и Джусефа. — Мы хотя бы знаем, что они недолго носили ошейники. Что касается остальных, мы можем лишь надеяться на лучшее.

Стэнли кивнул.

Запустив руку в карман жилета, он достал светло-зелёный инструмент из органического металла. Я смотрела, как органика трансформируется под его пальцами после того, как он, должно быть, послал ей команду своим светом. Через несколько секунд она превратилась в режущий инструмент с притупленной носовой частью.

Как только это произошло, Стэнли шагнул к решёткам клетки, сжимая рукоятки кусачек.

Все видящие внутри сделали шаг назад.

Наблюдая, как они шарахаются от нас, смотрят на наши лица, вжимаясь спинами и боками в дальнюю стену, я вздохнула. У нас не было на это времени.

Выбрав случайного видящего, я схватила его телекинезом и грубо подтащила к решёткам клетки. Когда он забился и завопил, я впечатала его в железные решётки, прижав ноги и руки к телу

Все остальные по нашу сторону решёток сделали шаг назад.

Все, кроме меня и Касс.

Обездвижив видящего, втиснув его голову и шею в пространство между двумя органическими прутьями, я посмотрела на Стэнли.

— Давай, брат, — сказала я. — Режь.

Глава 39. Апокалипсис

Ватикан горел, и его облака затмевали небо среди бела дня.

Глядя на клубящийся чёрный дым, поднимавшийся вверх и пронизанный золотистыми и оранжевыми отсветами всё ещё бушующих пожаров, я невольно не могла отвести глаз. В моём нутре поднималась тошнота, когда я думала о предметах искусства, находившихся в тех стенах.

От этой мысли мне становилось плохо и грустно.

Я знала, что это место, как и многие другие в мире, обладало смешанной историей, и ощутимая её часть была вовсе не хорошей. Я могла оправдывать это миллионом разных способов, но правда в том, что за этими стенами горела история. История единственной известной мне цивилизации клубами поднималась в небо и заслоняла солнце завесой из тёмных частичек горящего пепла.

Апокалипсис действительно наступил.

Реальность этого факта накрыла меня, возможно, впервые.

На протяжении всех месяцев, всех лет, прошедших после моей жизни в Сан-Франциско, в глубине души, в каких-то дальних закоулках своего разума я лелеяла надежду, что всё это лишь временно.

Даже не осознавая этой веры, я правда думала, что однажды мы одержим победу в этой войне, и всё постепенно вернётся в норму.

Вирус, Тень, Дренги, даже падающие на Пекин бомбы… всё это не пересекало ту невидимую грань в моём сознании, которая привела бы к осознанию неизбежного конца всего, что когда-либо существовало. Сама того не осознавая, я говорила себе, что всё это ещё не миновало точку невозврата.