«Я не уверена, что хочу ещё больше сюрпризов, — проворчала я. — Тебе не хватило просто взорвать одно из самых старинных и переполненных предметами искусства мест в мире, муж?»

«Мы оставили музей нетронутым».

«Ох, ради всего святого…»

«Просто забери нас отсюда, — увещевал он. — Нам надо выбираться, жена. Это и так будет опасно».

Вспомнив, что монах Дейфилиус сказал не-голограмме Балидора про Америку, я мрачно кивнула. Я также вспомнила, почему вскоре наверняка будет неважно, какие артефакты или картины сохранились в Риме или любом другом музее мира.

Но пока я не могла об этом думать.

Не могла.

— Ага, — пробормотала я себе под нос. — Скоро будем.

Ревик был прав.

Нижние уровни арены практически пустовали.

Касс уничтожила четыре или пять флаеров, пока мы с Холо возились с открытием дверей и выводили Списочников через лабиринт коридоров под ареной. Мы сумели найти для большинства из них одежду и одеяла, хотя некоторые всё равно оставались голыми по пояс, и лишь для одного нашлась подходящая пара сандалий.

В общей сложности их было девятнадцать.

Когда они назвали свои имена, возраст, национальность и расу, я узнала лишь половину из них по Спискам видящих и людей. Некоторые сказали нам, что их сочли «еретиками» и забрали с улиц или из дома за то, что они возражали против захвата Рима Миферами. Один из них был репортёром, который активно выступал на каналах на тему прав людей и видящих и необходимости помощи итальянцам, которые жили за воротами.

Я пыталась связаться с Данте и Виком через гарнитуру, чтобы подтвердить их личности, но в итоге мы всех, кроме одного, убедили пойти с нами, сказав, что, скорее всего, случится с Римом в ближайшем будущем.

Некоторые спросили, можем ли мы забрать их семьи, и в тот момент я не могла заставить себя возразить, так что ответила согласием.

Мне оставалось надеяться, что Ревик и Балидор согласятся.

Ну, это при условии, что после того, что Ревик сделал с Ватиканом, за нами не погонится вся армия Миферов.

Ревик прислал мне координаты встречи вскоре после того, как мы добрались до арены и пошли по песку к клетке под императорской ложей. Я невольно замечала следы ног и лап на песке, а также пропитавшиеся кровью участки там, где падал какой-то незадачливый участник состязаний.

К тому моменту, когда мы добрались до клеток, Фигран гладил львов и мурлыкал им, почесывал их подбородки и приглаживал их гривы. Я невольно усмехнулась, наблюдая, как самец-лев любовно трётся своей огромной головой о живот Фиграна и издает раскатистые звуки, которые, видимо, были львиной версией мурлыканья.

Я оставила Касс разбираться с этим.

Она стояла на страже с Фиграном, следя, чтобы он не освобождал львов, и высматривая флаеры, которые могли направляться в нашу сторону.

Буквально через несколько минут мы все направились вниз через дверь-люк. Касс снова пошла первой, учитывая мою слепоту, и все Списочники последовали за ней. Я заставила Фиграна шагать передо мной, а после меня шёл только Холо. Мои телекинетические структуры были наполнены светом.

Холо схватил органический люк и уже собирался его закрыть, но тут Фигран схватил меня за руку и заверещал. Я нахмурилась, глянув на него, и он показал мимо моего лица.

— Сестра! Львы!

Я нахмурилась ещё сильнее.

— А что с ними? Они в порядке, Фиг.

— Нет! Нет! Они не в порядке! Сестра! Ты не можешь оставить их так! Не можешь!

Осознав, что он прав, я подавила вздох.

В его словах был смысл. Посмотрев на их пыльные коричневатые шкуры, я видела очертания рёбер и тазовых костей, на которых висела одна кожа. Может, нескольких Миферов стоило бросить сюда за то, что они морили голодом животных, которых использовали для своего чёртова развлечения.

И всё же мне не нравилась работа палача.

— Сестра! — заскулил Фигран. — Пожалуйста! Пожалуйста!

Приняв решение, я бросила на него быстрый взгляд, затем кивнула.

Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы разорвать звенья цепей.

Всё то время, что я занималась этим, Фигран стискивал мою руку и бдительно следил, чтобы я ничего не пропустила. Когда я закончила, он заулыбался во все тридцать два, похлопывая меня по руке. Как только они все оказались на свободе, он поцеловал мою ладонь, сам издавая урчащие звуки. Судя по лёгкому размытию его радужек, он даже тогда мог общаться со львами.