Глава 35. Военное решение

Я смотрела на примерно двадцать метров воды между нами и каменистым берегом. В свете прожекторов вода выглядела зловеще чистой и синей, словно она лилась прямиком из тающего ледника, а не под городом, история которого насчитывала тринадцать сотен лет.

Теперь, когда мои глаза адаптировались, я видела, что ждало нас на том берегу.

Люди полностью заполонили всё пространство.

По сути, мы смотрели на почти-армию, должно быть, из тысяч солдат в чёрной броне с символом трискеля (три спирали), вышитым на каждом бело-чёрном нарукавнике, который я видела на руке каждого солдата.

Они держали автоматические винтовки.

Я заметила, что на некоторых видящих имелись те кровоточащие ошейники, а выражения их лиц были пустыми и неподвижными.

Должно быть, сильное aleimi– поле отделяло нас от того берега. И всё же я опешила от того, что так много человек могли находиться в такой близости, и никто в нашей команде не почувствовал, не услышал и не увидел их… даже Балидор и Ревик.

Я снова сосредоточилась на видящих с кровавыми ошейниками.

Вот зачем они здесь. Насколько я могла сказать, Миферы не использовали видящих в сражениях, может, потому что тогда пришлось бы дать им оружие. Они использовали видящих для защиты от других видящих. Они строили конструкции, щиты, иллюзии.

Я глянула на Ревика, который бесстрастно каталогизировал факты своими глазами и светом.

Я уже чувствовала, что его разум находился в том высоком месте и прогонял сценарии.

Я ощущала за этим интенсивность и стиснула зубы.

Мы не могли допустить, чтобы нас захватили живыми. Не могли.

Он глянул на меня, и его прозрачные глаза были жёсткими как стекло.

Ревик это знал. Он знал это даже лучше, чем я.

Дело сводилось уже не только к нам.

Мои глаза нашли того, кто обратился к нам через громкоговоритель. Человеческий мужчина стоял примерно в центре солдатского строя и немного впереди, возле накатывающей на берег озёрной воды. В отличие от солдат с чёрными униформами, нарукавниками и оружием, он был одет в тёмное монашеское одеяние с капюшоном.

Он также казался безоружным. Символ трёх спиралей сплетался белой нитью на передней части халата.

Затем я заметила того, кто стоял рядом с ним.

Атвар стоял там, положив руки на бёдра, и не сводил глаз с нашей шлюпки. Рядом с ним находился его супруг Джусеф, и Калаши, та бывшая воительница Адипана, которая так волновала Касс.

Голос из громкоговорителя сделался громче.

— Вас обвиняют в преступлениях против превосходящей расы, — монотонно произнес похожий на монаха человек. — Вас обвиняют в преступлениях против Бога и в необратимом уроне священной Римской Империи… чья власть устанавливается верховными мудрецами нашего ордена.

Он помедлил, пока эхо его слов разносилось над водой.

Повысив голос, он отчеканил следующие слова.

— Довожу до вашего сведения, что мы можем нейтрализовать ваши противоестественные и нелегальные силы. Прошу не предпринимать никаких угрожающих или агрессивных действий, иначе мы убьём каждого в вашем отряде. Прежде чем вы решите, что это невозможно, или что вы сумеете нас пересилить, мы можем подтвердить свои слова.

И снова многозначительная пауза.

— Мы предлагаем… демонстрацию.

Прежде чем мой разум сумел переварить его слова, позади меня раздался душераздирающий крик. Я резко повернула голову, узнав голос.

Касс закричала снова, ещё громче.

Извиваясь в агонии, она сползла на дно шлюпки, царапая ногтями собственную голову.

Балидор повалился на неё, оседлав и схватив за запястья.

Её крики становились отчаянными, паникующими, как у животного, угодившего в силки. Она билась в хватке Балидора, выгибаясь и содрогаясь всем телом. Её лицо исказилось от такого количества боли, которое я ни у кого и никогда не видела… по крайней мере, вне Барьера. Её свет полыхнул, и она снова закричала, её глаза закатились.

Балидор беспомощно смотрел на неё, и его свет паниковал, выплёскиваясь из него жаркими импульсами ужаса. Он удерживал её, пытался успокоить, но было очевидно, что толку нет.

Он бросил на меня лихорадочный взгляд.

— Элли! Помоги ей! Помоги ей, чёрт возьми!

Я уставилась на него, затем на неё.

— ЭЛЛИ! — закричал он. — ЭЛЛИ, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!

Мой свет зазмеился наружу, ища источник боли.

Я чувствовала, что нечто застряло в её голове — нечто, что ощущалось органическим. Оно ярко полыхало во тьме её черепа и мозга, сверкая ярко-красными, как будто электрическими импульсами. Это было маленьким, таким маленьким, что я легко понимала, как наши техники это пропустили.