– Я не думаю, что Харрисон смотрит на это так, как ты, – заметил Трэвис.

– Мэри Роуз очень способная, – с улыбкой сказала Элеонора, не заметив перемены в настроении Кола. – Все наши учителя так считали. Она помогла мне пройти ужасно трудный курс математики.

Трэвис еще с минуту сверлил Кола взглядом, потом встал и отправился на поиски Мэри Роуз. Он знал Харрисона и, как ему казалось, прекрасно понимал его намерения.

Сестра сидела за кухонным столом, глядя в пространство.

– Что с тобой? – спросил он.

– Ничего.

– Ты краснеешь, только когда больна или сердишься. Так что произошло?

– Ни то, ни другое.

– А где Харрисон?

– Пошел спать.

– Ты сердишься, верно?

– Нет.

– Не надо грубить. Скажи, что тебя беспокоит. Может, я смогу тебе помочь.

Мэри Роуз знала, что Трэвис не отстанет от нее, пока не удовлетворит свое любопытство.

– Меня раздражают высокомерные мужчины. Ну что, ты можешь как-нибудь мне помочь?

– Так ты злишься на Харрисона?

– Пожалуйста, оставь меня в покое. Брат пересек кухню, чтобы взять кофейник.

– Он что… – начал было Трэвис и умолк, не зная, в какие слова облечь деликатный вопрос, который вертелся у него на языке.

– Ну, продолжай.

Трэвис смущенно пожал плечами:

– Он что, пытается тебя к чему-то принудить?

– Нет.

– Я так и думал, – кивнул Трэвис. – Но все же хотел услышать это от тебя. Ответь мне еще на один вопрос, и я оставлю тебя в покое. Ты любишь его?

– О да.

– Ты уверена:

– Уверена, – улыбнулась Мэри Роуз. – Он грубый, высокомерный, упрямый и обожает командовать.

– Девушкам именно это и нужно.

– И еще он добрый, нежный и любящий.

– Ты что, собираешься плакать по этому поводу, Мэри Роуз? – спросил Трэвис, заметив, что на ее глаза навернулись слезы.

– Нет, конечно.

Мэри Роуз глубоко вздохнула. Как раз в тот миг, когда Трэвис обернулся, чтобы посмотреть на нее, по щеке девушки скатилась слезинка.

– Я люблю его уже давно, Трэвис.

– Ради Бога, Мэри Роуз, ты ведешь себя, как женщина. Я к этому еще как-то не готов. Пожалуйста, успокойся.

Мэри Роуз смешалась. Трэвису же, пристально глядевшему на нее, внезапно открылось, что сестра уже не девочка с поцарапанными коленками, а прекрасная женщина.

– Ты выросла, а я этого даже не заметил, верно? – прошептал он. Мэри Роуз, однако, думала о вещах, которые в данную минуту были для нее гораздо важнее.

– Хочешь знать, когда я его полюбила? Я точно могу указать тот день…

– Нет, это ни к чему, – торопливо перебил ее Трэвис. – Для мужчин такие вещи не имеют значения. Ради Бога, я все еще твой брат. Я не хочу знать никаких подробностей.

– Между нами не было ничего такого, о чем я не могла бы тебе рассказать.

– И на том спасибо. Но когда произойдет, я не желаю ничего об этом слышать. Ты поняла, Мэри Роуз?

– Ты чересчур бесцеремонен.

– Нет. Я просто говорю то, что думаю.

– Да уж, что правда, то правда. И к тому же ты такой же высокомерный и самонадеянный, как Харрисон.

Последнее Трэвис пропустил мимо ушей. Он взял кофейник и собрался уже было уходить, как вдруг остановился и снова обернулся к девушке:

– Если он тебя чем-нибудь обидит, сразу скажи мне об этом, ладно?

– Да.

Трэвис самодовольно кивнул:

– Я люблю тебя, сестренка.

– Я тебя тоже. Тебе ведь нравится Харрисон?

– Ему трудно не симпатизировать. Но мне не по сердцу то, ради чего он сюда приехал. Тебе тоже это не понравится, когда мы с тобой поговорим.

– Ах да, разговор, – прошептала девушка. – Он сказал мне, что вы должны со мной побеседовать, но не объяснил о чем.

– Подожди до завтрашнего вечера, – покачал головой Трэвис. – И перестань хмуриться. Ну что, договорились?

– Трэвис, что бы вы мне ни сообщили, я не буду его ненавидеть.

В одном Трэвис был совершенно уверен – эта новость разобьет ей сердце. Ее мир вот-вот перевернется вверх ногами, и Трэвису казалось вполне логичным, что вину за это девушка возложит на Харрисона. Во всяком случае, сам он так и сделал.

– Нет, конечно, – заверил он. – Помоги мне донести чашки, Мэри Роуз.

Последнюю фразу Трэвис произнес в надежде отвлечь сестру от тяжких раздумий. Ему хотелось, чтобы она оставалась счастливой и беззаботной как можно дольше, и потому он решил поведать Мэри Роуз о Коле с Элеонорой.