– Нам надо поговорить, Мэри Роуз.

Серьезный тон любовника встревожил ее. Она приготовилась выслушать неприятные новости.

Несколько минут прошли в молчании. Харрисон глядел в потолок, обдумывая, как лучше преподнести Мэри Роуз свои планы на будущее. Девушку же снедало беспокойство. Наконец она поняла, что не может больше молчать.

– Я могу облегчить твою задачу, Харрисон. Ты… Не давая ей закончить, он крепко обнял ее.

– Ты не можешь знать, что я собираюсь сказать. Ты не умеешь читать мысли, любимая.

– Ты прав, – согласилась Мэри Роуз. – Но я а состоянии сделать определенные выводы. По твоему тону я заключила, что речь пойдет о чем-то важном, а по твоей нерешительности поняла, что тебе трудно подобрать подходящие слова. Ну как, я на правильном пути?

– Да. Я просто хочу подготовить тебя.

– Харрисон, я могу сэкономить тебе уйму времени.

Мэри Роуз стала гладить его грудь, не понимая, что этим она отвлекает его. Ему снова захотелось заняться с ней любовью. Однако вначале ему необходимо было с ней поговорить. Харрисон схватил Мэри Роуз за руку. В ответ она быстро подняла голову и поцеловала его.

– Перестань меня искушать, – произнес он командным голосом.

– Я тебя не искушаю, а успокаиваю.

– Ты лежишь совершенно обнаженная в моих объятиях, Мэри Роуз. Поэтому…

Девушка вздохнула и прижалась к Харрисону щекой.

– Я понимаю, что с тобой творится. Ты сожалеешь о том, что произошло. Харрисон, ты ни в чем не виноват.

Макдональд замер.

– О чем именно я сожалею?

– О нашей… несдержанности.

– О чем?

Макдональд не поверил своим ушам и переспросил еще раз, от души надеясь, что он ослышался.

– О нашей несдержанности.

Харрисон глубоко и часто задышал, что служило у него признаком злости и раздражения. Однако Мэри Роуз не поняла, что Макдональд вот-вот взорвется.

– Ради всего святого, ты что, ничего не соображаешь? Неужели ты всерьез считаешь, что наше сегодняшнее поведение – это всего лишь несдержанность? Отвечай. Мы же поклялись, что будем любить друг друга, – продолжил он. – Ты понимаешь?

Мэри Роуз была удивлена его вспышкой, но нисколько не напугана. И все же она недоумевала, что именно его так рассердило. Он вел себя так, словно она его смертельно оскорбила – и не только его, но и всю его родню до пятого колена. Когда он наконец позволил ей заговорить, она постаралась спрятать улыбку.

– Я не сказала, что считаю наше поведение несдержанным.

– Послушай, – снова перебил ее Макдональд. – Кажется, ты и в самом деле все еще ничего не понимаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я сказал тебе, что теперь ты моя, я подразумевал, что ты моя навсегда.

– Будь же логичен. Если…

– Вот как?!

– Похоже, тебе не по вкусу ровным счетом все, что бы я ни сказала, – пробормотала Мэри Роуз.

Макдональд знал, что если продолжит разговор, то разозлится еще больше. Несдержанность? Неужели это слово вмещает в себя все, что произошло между ними? Наверное, ему потребуется целая неделя, чтобы справиться с раздражением. Поскольку он молчал, Мэри Роуз решила, что он готов принять ее объяснения.

– Со мной никогда не было ничего подобного, и вполне естественно, что я чувствую себя не в своей тарелке. Ты мог бы проявить больше терпения.

– Смешно. Кроме того, это оскорбительно для меня.

Мэри Роуз начала терять самообладание. Харрисон придирался к каждому ее слову. Он и впрямь был таким же темпераментным я капризным, как его конь.

– Раньше ты не был таким мрачным, – заметила она.

– Раньше я тебя не любил.

Мэри Роуз побарабанила пальцами по груди Харрисона.

– Кол всегда хмурится, когда чувствует себя виноватым.

– Я вовсе ни в чем не виноват. А ты?

– Нет. Ну что, теперь ты доволен? Он промолчал.

– По-моему, нам пора заканчивать этот спор, – заявила она. – Пока он не превратился в ссору. Чего доброго, придется тебе еще извиняться передо мной. Тебе в самом деле хочется терять время на примирение, вместо того, чтобы предаться чему-нибудь более приятному?

Харрисон не сдержал улыбку.

– С чего бы мне извиняться?

– Я терпеливее тебя. Ты бы сдался раньше.

– Другими словами, ты неуступчивая и злопамятная. Твои братья предупреждали меня об этом.

– Да, у меня скверный характер. Харрисон засмеялся:

– Мэри Роуз, мне одновременно хочется как следует встряхнуть тебя и поцеловать. Ей-богу, когда-нибудь ты меня сведешь с ума.

Девушка снова принялась гладить его грудь. Она тихонько вздохнула и положила на Харрисона ногу. Он зарычал и погладил ее колено.

– Харрисон.

– Что?

– Сегодня тебе было так же хорошо, как в твоем сне?