— Господи, — пробормотал Люкан, уставившись на лицо.

— Так ты знал его.

Люкан посмотрел на Палача, мощного мужчину в черном с головы до пят.

— Не верю, что ты смотался в горы, чтобы прищучить этого гада. Если ты ждал, что разозлишь меня или замотивируешь к подвигам, то ты промахнулся. Я ненавижу этого козла.

Палач улыбнулся, блестящие глаза принадлежали маньяку, который наслаждался убийствами также, как нормальный человек получал удовольствие от хорошего ужина или ночи спокойного сна.

Словно смерть — это что — то естественное, неотъемлемо связанное с его благополучием.

— А ты хорошо замотивирован, не так ли? — пробормотал мужчина.

— Тогда зачем тебе отправляться к кланам и рисковать возможными проблемами? Моя родня — придурки, готовые сожрать себе подобных… в прямом смысле слова. Не стоит привлекать их внимание, поверь мне.

— Я не ходил в горы. Он сам пришел сюда. Кто это?

Люкан прищурился.

— Мой кузен.

— Так это семейное воссоединение. Как мило.

Едва ли, подумал Люкан, начав выписывать круги в коридоре, воспоминания когтями вцепились в центр его груди…

Прежде чем он успел себя остановить или просто напомнить себе тысячу причин, почему нужно держать свои эмоции в узде, он с размаха пнул труп в живот. От удара мертвые руки и ноги дернулись, голова жестко ударилась о бетонный пол.

Он повторил. Еще. И еще, и еще….

Что — то теплое брызнуло в него. Он посмотрел вниз.

На его толстовке была кровь, и он смахнул ее так, будто ему было плевать на пятно. Просто нужно было соскочить с футбольного поезда.

Снова фокусируясь на Палаче, Люкан требовательно спросил:

— Ты решил, что это я, когда выловил его? Поэтому ты его застрелил?

— Сейчас светло. Можешь быть уверен, в него стрелял не я.

Охрана, подумал Люкан. Среди них были люди, до него доходили слухи. Кто знает, насколько они правдивы.

Люкан покачал головой.

— Нет, они думали, что это я… поэтому ты начал меня искать. Они решили, что я ушел в самоволку, и когда они притащили к тебе волка, ты должен был выяснить, я ли это. Что ждет Мэйхэма в награду за то, что он доставил меня к тебе?

— Он переживет этот день.

— Везунчик. Это место просто парк аттракционов с кучей игр и забав. — Люкан скрестил руки на груди. — Твоя охрана решила, что они сделают тебе одолжение, ведь они не в курсе нашего соглашения… так бывает, когда подключаешь наемников. Они хорошо выполняют работу только наполовину. А ты решил, что потерял ниточку, ведущую к Моцарту. Ты разозлился, потому что на этом волке не было твоего ошейника, ты не знал точно, я это или нет. Прокол.

— Ты разошелся в своих предположениях.

Да пофиг, подумал Люкан.

— Одно я знаю наверняка — что такие проблемы тебе не нужны. — Люкан кивнул на тело на полу. — Когда он не вернется домой, остальные отправятся на его поиски.

— И какие же, по — твоему, проблемы меня ждут?

— Если они попадут сюда, то санаторий станет самым большим в мире рестораном на вынос… и ты будешь блюдом в меню.

Палач снова улыбнулся, сверкая клыками.

— Никто не войдет и не выйдет отсюда втайне от меня.

О, да ладно, — подумал Люкан.

— Ах ты, маленький умный сучонок.

Палач прошел вперед, пока они не встали нос к носу.

— Следи за языком, волк. Ты можешь легко оказаться на месте твоего родственника.

— Он мне не родственник, по крайней мере, я его таковым не считаю. А если хочешь всадить в меня пулю, то стреляй наверняка. — Люкан раскинул руки в стороны. — В самое сердце.

Когда лицо Палача одеревенело, стало ясно, что ему явно не нравится их обращение.

И речь не об обращении из человека в волка.

Динамика сил существенно изменилась, ведь изначально именно Люкан имел критическую уязвимость. Сейчас… Палач хотел то, что ему мог дать только он.

Хитро, хитро.

— Я жду, — не уступал Люкан.

Рио убеждала себя, что должна уйти, по возможности максимально исследовать территорию, найти выход, вернуться в Колдвелл… но она отодвинула ширму, свисавшую с потолка. На кровати, на спине лежал… обгоревший пациент в ужасном состоянии: его лицо представляло собой открытую рану, черты припухли и блестели, глаза были закрыты. Оставшаяся часть торса и рук выглядела также плохо, ничего, кроме открытого мяса, не стянутого бинтами, вероятно, потому что любая марля просто прилипнет намертво к…